Назад
Синдром Диогена или патологическое накопительство

С помощью данного текста мы попробуем поисследовать феноменологию личности, отягощенной синдромом Диогена, и сделаем попытку взглянуть на мир ее глазами.

Синдром старческого убожества

Для начала отделим психиатрический диагноз от вполне здоровой, но несколько преувеличенной необходимости накапливать вокруг себя огромное количество вещей, которыми не получается воспользоваться. Первое состояние связано с возрастными, органическими повреждениями головного мозга. Не секрет, что старость, которые многие называют “развитием наоборот”, сопровождается значительными изменениями в эмоционально-волевой сфере. К таковым относят нарастающую подозрительность, нелюдимость, страх обнищания и ущерба и, соответственно, склонность к накопительству. Возникает чувство малоценности и недовольства собой. Старость это такое время, когда личности предлагается шанс интегрировать все события своей жизни в целостную картину и наслаждаться мудростью и покоем. Либо этого не происходит и остается лишь объяснять недовольство собой прошлыми ошибками, которые уже нельзя исправить. Ощущение собственной нереализованности не позволяют “оседлать” колесницу судьбы и направлять ее в будущее.

 

С Диогеном данное расстройство связано лишь отчасти. А именно, в том месте, которое касается маргинальности древнегреческого философа, его стремления игнорировать социальные нормы, ставить на первое место среди жизненных ценностей личную добродетель, а не общественные достижения. В другом важном пункте – страсти к накоплениям – этот симптом относится к Диогену как белое к черному, поскольку про философа известно, что он, стремясь к простоте, выбросил свою единственную чашку, увидев, как мальчик пьет воду из ручья, зачерпывая ее ладонями. Степан Плюшкин – вот чей образ мог бы дополнить описание симптома, поскольку как хорошо известно из курса школьной литературы, даже одежда героя Гоголя состояла из удивительного количества дряхлых и разнородных вещей.

Навязчивое накопительство

“Выкидывая хлам, главное – не начать его рассматривать” – народная мудрость

Погружаясь в бессмысленное накопительство люди в  большей степени проводят инспекцию прошлого, чем осваивают настоящее. В экзистенциальном измерении это соответствует меланхолическому мировосприятию.

Порой бывает жаль расставаться с вещами, которые являются якорями для приятных и волнительных воспоминаний. Как будто, выбрасывая бесполезный сейчас предмет, мы предаем те переживания, которые навсегда с ним связаны. И также выбрасываем их на помойку, отказываемся от них и теряем к ним доступ. Словно бы память – это наряженная новогодняя елка, которая становится жалкой, когда игрушки отправляют храниться на чердак.

Проблема в том, что часто за деревьями не видно леса. Многочисленные предметы, которые при изрядной сноровке действительно можно было бы использовать, теряются среди массы таких же, отложенных на потом. Часто мы даже не помним об их существовании, обращая на них внимание лишь тогда, когда дело доходит до уборки. Удивляемся тому факту, что до сих пор не нашли им применения и даже более того – как удавалось вообще жить, не пользуясь этими пыльными сокровищами. И вновь отправляем их в запасники, но уже нагруженными смыслами и ожиданиями. И так может повторяться до бесконечности.

Правда, которая стоит за этими перемещениями предметов из зоны безразличия в зону интереса достаточно проста, но при этом может показаться не очень приятной. Она заключается в том, что все что хранится нами фактически не используется. Иначе оно все время было бы под рукой. Фактически, хранить означает владеть бесполезными вещами, которые никаким значением, кроме как символической функцией по “обереганию воспоминаний” не обладают.

Схематически можно обрисовать зону живого интереса, в которой находятся предметы, связанные с текущей жизненной ситуаций. Это может быть что-то, связанное с работой, актуальными хобби, всего того, что поддерживает привычный уровень жизненного комфорта. Периодически, по ходу изменения ландшафта деятельности какие то предметы покидают эту зону, а какие то в ней оказываются. И это совершенно нормальный процесс. Предметы, как игроки хокейной команды – кто то играет в высшей лиге, кто то спустился в первую, а кто то в силу различных обстоятельств или навсегда уселся на скамейку запасных или вообще закончил спортивную карьеру. Важно уметь расставаться с тем, что фактически из опоры для интереса превращается в обузу.

В гештальт-терапии одной из ценностей хорошего контакта с чем-либо является способность в нужное время ставить точку. Если этого не происходит, тогда отношения невозможно завершить и тогда нельзя с уверенностью сказать, что что-либо вообще состоялось. Потому что у этого не будет конца. Чтобы день закончился мне необходимо закрыть глаза и заснуть. Закончить отношения с этим днем, чтобы построить отношения с новым. Представляете, что будет, если все время находиться в состоянии бессонницы? Так и здесь невозможно с вещами оказаться в той точке, где нас ничего не связывает. Как будто я хронически пытаюсь взять от них что-то еще, невзирая на то, что отношения уже закончились. Можно сказать, что это особый способ игнорирования реальности.

Страх завершить отношения с объектом привязанности напоминает тревогу маленького ребенка, который экспериментирует со своим автономным от матери существованием. Вот он отходит от поддерживающих его рук, отделяется от опоры и вступает в пространство свободы и неопределенности, в котором все зависит только от него. Это одновременно и пугает и вдохновляет. Когда волнения становится слишком много, он возвращается для того, чтобы “подзарядиться” поддержкой, опытом совместности. А что если отойти от матери так окончательно и не получается? Если так и держать ее в поле зрения, поскольку не удается взять  некую “несгораемую” сумму уверенности и признания и сделать ее частью себя?

Похоже, что вещи каким то образом придают устойчивость в меняющемся мире, причем эта устойчивость носит буквальный характер – порой вес хлама достигает нескольких десятков килограмм. Как будто состоявшийся опыт нуждается в подтверждении себя накопленными культурными артефактами, как будто  можно утратить целостность личной истории, относя на помойку ее материальные компоненты.

Все что случалось раньше, должно быть линейно и необратимо. Например, диск,купленный в подземном переходе по случаю окончания сессии должен всегда находиться где то поблизости как символ того, что это событие по прежнему является важным. Даже если этот фильм никогда с тех пор не пересматривался. Словно бы нельзя от чего то отказаться и признать это несущественным и неактуальным. Это похоже на консервацию жизни в строго отмеренном наборе ингредиентов, как будто без одного из этих компонентов ощущения обеднеют и их качество значительно ухудшится.

Возможно,  где то в этом кроется жалость к себе, невозможность признать, что некоторые выборы с точки зрения жизненной перспективы оказались не слишком удачными. Страх начать жизнь с чистого листа и шагнуть вперед, вместо этого  оставляя для себя знакомую территорию для отступления. Это своеобразная замена действия подготовкой условий для этого действия, как будто хаос, накопленный вокруг каким то волшебным образом без вашего участия организуется в законченную и прекрасную форму.

Чтобы в жизни появилось что то новое, необходимо уступить этому дорогу.

Один из лучших способов справиться со страстью к накопительству это использовать творчество в качестве ресурса для развития. Накопительство это своеобразная стагнация, тогда как творчество, полное риска, ошибок и вдохновений олицетворяет собой прямую противоположность стабильности и застоя.

Социальная изоляция

Социальная изоляция подразумевает под собой не только добровольное затворничество, при котором человек большую часть своей жизни  проводит на территории своего жилища, но и отделение себя от само собой разумеющихся общественных норм. Изоляция сужает весь мир до размеров обитаемого пространства, в котором устанавливаются свои собственные правила. Все остальное снаружи как будто бы не существует и тогда символическое послание затворника очень простое – оставьте меня в покое. И тогда возникает много вопросов – а что такого произошло между ним и средой? Почему возбуждение и интерес, которые мы обычно испытываем к миру как к набору разнообразных возможностей, откатились назад, как морская волна во время отлива? Любопытство покидает реальность, и она теряет свою привлекательность и форму, как воздушный шарик без газа.

На мой взгляд, главная метафора переживания Диогена связана не с уединенностью, как символом зрелости и духовного поиска, а разочарованием и безнадежностью. Когда инвестиции, вложенные в бурный социальный рост не оправдывают главного ожидания, а именно – не увеличивают количество счастья и не приносят удовлетворения. Когда социальная роль блестяще отыграна, а спектакль заканчивается и зрители покидают вип-ложи, пустота на сцене оказывается настолько огромной, что на нее не получается набросить занавес. Разочарование становится настолько сильным, что лучшим выходом становится способность вообще ничего не хотеть. И тогда место разочарования занимает хроническая печаль.

Диоген делает из страха быть брошенным полную противоположность – желание бросить всех первым – и превращает неосознаваемую тоску в достоинство.

Отсутствие стыда

Нормальный, не токсический, стыд является важным регулятором поведения человека. Стыд помогает регулировать уровень психического возбуждения, останавливая неуправляемую активность в том месте, где появляется взгляд другого человека. Стыдом я подтверждаю значимость видения другого. Если стыда нет – тогда можно все. С другой стороны – стыд появляется тогда, когда дело касается нас самих. Когда то, что происходит, очень интимно и имеет прямое отношение к нам “настоящим”. Отсутствие стыда также говорит о том, что я плохо представляю, кто я такой.

Стыд – это чувство, возникающее в контакте. Чтобы появился стыд, необходим тот, кто наблюдает и стыдит. Бесстыдство, таким образом, является следствием тотального обесценивания тех, кто раньше был дорого или к кому получалось прислушиваться.

Я сейчас описываю эти феномены для того, чтобы в дальнейшем было от этого отталкиваться, задаваясь извечным вопросом – а что с этим всем делать?

Одиночество и негативизм

Обладатели синдрома Диогена всячески демонстрируют свою самодостаточность. Складывается впечатление, что они не только не нуждаются в контактах, но и попытка близких быть с ними рядом воспринимается как угроза. Может быть эта угроза связана с страхом нарушения привычного уклада жизни, поскольку способ существования Диогена редко находит поддержку у окружающих. А может быть ощущение угрозы возникает в ответ на неудачу обеспечит себя достаточной поддержкой и тогда собственное недовольство Диогена проецируется на окружающих, превращаясь в подозрительную активность, от которой приходится защищаться.

Итак, Диоген отрицает свою нужду в окружении. Но как известно, за демонстративными переживаниями часто скрывается их полная противоположность. Неспособность устанавливать доверительные отношения с людьми приводит к чрезмерной фиксации на своеобразных “промежуточных” объектах, которыми становятся потенциально полезные предметы – с ними устанавливается прочная связь, разрыв которой провоцирует возвращение затопляющего одиночества.

Профилактика и коррекция

Если синдром Диогена является дорогой от общества к себе, тогда лучшим способом профилактики является поддержка обратного процесса. Возможно, синдром Диогена появляется как реакция на отчаяние найти своем место в чужом мире и тогда мир приходится формировать вокруг себя, из доступного хлама и отходов жизнедеятельности других, более успешных людей.

В гештальт-терапии важным признаком психического здоровья является хорошо организованный процесс обмена между организмом и окружающей средой. Когда потребности, опознаваемые в теле, находят свое удовлетворение в том, что находится за его пределами. “Музей бесполезных изделий”, в котором живет Диоген-Плюшкин создает вокруг организма непроницаемый барьер, через который не может проникнуть жизнь.

Как говорил один герой, “когда чаша страдания переполняется, ее необходимо отдать обратно”. Также можно поступать и в случае Диогена. Например, оставить себе только то, что полезно в данный момент. Или, по крайней мере, просто красиво. Человек это то, что он поддерживает. То усилие, которое разворачивается здесь и сейчас. Важнее сосредоточиться на обмене, на взаимодействии между собой и окружением, чем собирать результаты этого опыта. Со слов Мамардашвили  прошлое является врагом мысли. Если посвящать много времени на ревизию того, что уже произошло, на настоящее может не хватить усилий.

Помощь Диогену заключается в попытке развернуть его в другую сторону – от обесценивания отношений в сторону признания их важности, от разочарования в возможностях, которые предоставляются миром, к ценности собственного бытия, от бесконечной ревизии прошлого и подготовки к будущему (а вдруг весь этот хлам пригодиться и спасет мир) к погружению и присутствию в настоящем.

7285
Поделиться
#бессознательное
#осознавание
#психосоматика
#андреянов алексей
#привязанность
#идентичность
#константин логинов
#седьмойдальневосточный
#Хломов Даниил
#коктебельский интенсив 2018
#перенос и контрперенос
#диалог
#интерсубъективность
#символизация
#психическое развитие
#Коктебельский интенсив-2017
#четвертыйдальневосточный
#коневских анна
#шестойдальневосточный
#лакан
#азовский интенсив 2017
#третийдальневосточный
#развитие личности
#Групповая терапия
#новогодний интенсив на гоа
#психологические границы
#галина каменецкая
#пограничная личность
#пятыйдальневосточный
#зависимость
#объектные отношения
#федор коноров
#видеолекция
#вебинар
#завершение
#сепарация
#стыд
#психические защиты
#партнерские отношения
#кризисы и травмы
#символическая функция
#проективная идентификация
#катерина бай-балаева
#буддизм
#психологические защиты
#желание
#динамическая концепция личности
#наздоровье
#тревога
#агрессия
#людмила тихонова
#эдипальный конфликт
#эссеистика
#ментализация
#слияние
#контакт
#экзистенциализм
#эссенциальная депрессия
#посттравматическое расстройство
#материалы интенсивов по гештальт-терапии
#зависимость и привязанность
#4-я ДВ конференция
#неопределенность
#травматерапия
#елена калитеевская
#Хеллингер
#работа горя
#VI Дальневосточная Конференция
#привязанность и зависимость
#5-я дв конференция
#Семейная терапия
#сновидения
#работа психотерапевта
#пограничная ситуация
#панические атаки
#сообщество
#сеттинг
#кризис
#гештальтнакатуни2019
#алкоголизм
#переживания
#невротичность
#депрессия
#От автора
#теория Self
#постмодерн
#хайдеггер
#леонид третьяк
#даниил хломов
#научпоп
#экзистнециализм
#Индивидуальное консультирование
#осознанность
#свобода
#самость
#шизоидность
#сухина светлана
#денис копытов
#эмоциональная регуляция
#теория поля
#психотерапия и буддизм
#расщепление
#контейнирование
#лекции интенсива
#мышление
#сопротивление
#гештальт терапия
#кернберг
#что делать?
#гештальт на катуни-2020
#теория поколений
#алла повереннова
#конкуренция
#Архив событий
#азовский интенсив 2018
#латыпов илья
#философия сознания
#Новости и события
#выбор
#василий дагель
#клод смаджа
#время
#постнеклассическая эпистемология
#Другой
#постмодернизм
#вытеснение
#интроекция
#самооценка
#Тренинги и организационное консультирование
#self процесс
#гештальт-лекторий
#евгения андреева
#психическая травма
#коктебельский интенсив 2019
#семиотика
#случай из практики
#Обучение
#цикл контакта
#невроз
#галина елизарова
#архив мероприятий
#юлия баскина
#Ссылки
#алекситимия
#елена косырева
#Мастерские
#разочарование
#эмоциональное выгорание
#гештальнакатуни2020
#делез
#проекция
#елена чухрай
#онкология
#поржать
#костина елена
#отношения
#полночные размышления
#меланхолия
#тренинги
#Боуэн
#теория и практика
#означающие
#полярности
#медитация
#психотерапевтическая практика
#дигитальные объекты
#оператуарное состояние
#анна федосова
#феноменология
#истерия
#шопоголизм
#владимир юшковский
#структура психики
#личная философия
#признание
#ответы на вопросы
#психоз
#Бахтин
все теги
Написать комментарий:
Имя
Фамилия
Комментарии
Отправить
Вам так же могут
понравится эти статьи:
Психосоматика
Психосоматические заболевания являются одним из наиболее частых поводов для обращения за психотерапевтической помощью. Существуют ли психосоматические расстройства или это очередной миф о том, что у человека достаточно ресурсов для того, чтобы создать для себя проблему и  избавиться от нее? Психосоматическое расстройство проявляется в виде отдельного симптома или совокупности симптомов, причем изменения в организме появляются не на уровне структуры, а на уровне функций в целом здоровых органов. Другим словами, изменяется нормальная деятельность органов и систем и поэтому психосоматические расстройства чаще всего полностью обратимы, если продолжительность подобного состояния сама не начинает являться источником вторичной травматизации. Поэтому психосоматика требует к себе внимательного отношения. Это обусловлено тем, что к диагностике и лечению этого состояния чаще всего привлекаются врачи врачи-терапевты и только после того, как их усилия не обретают успеха, взгляд оборачивается к другому полюсу жизни, а именно к эмоциональной сфере пациента. Иногда это происходит слишком поздно. Основной тезис, объясняющий патогенез психосоматических заболеваний звучит так - подавленные эмоции и переживания никуда не исчезают, а остаются в организме, вызывая нарушение деятельности тех или иных органов. Соответственно, лучшим способом профилактики психосоматических расстройств является естественная экология эмоциональной жизни. От психосоматического симптома нельзя избавиться воздействием извне (что предполагается в традиционных отношениях врач-пациент). Возможность излечения предоставляется только путем погружения в опыт эмоционального реагирования, поскольку именно в нем обнаруживается механизмы патогенеза. Гештальт-терапия достаточно ясно описывает способы прерывания контакта, однако хорошо известные всем механизмы защиты представляют из себя элементарные частицы, из которых складываются очень изощренные сценарии ограничения индивидуального бытия, которые, благодаря своей уникальности, требуют тщательного исследования каждой клиентской истории. Каким образом переживания могут не находить своего выхода, томясь на уровне тела, как джин в бутылке? Ситуация может быть великое множество, попробуем рассмотреть несколько примеров Возьмем, например, социальное манипулирование. К примеру, у вас есть близкий человек, который всячески поощряет вас на общение, однако, приемлет его в очень ограниченном качестве. Ему нельзя говорить про что-то плохое и грустное, или про то, что относится к иной системе ценностей или того, что сейчас не ожидают услышать. И тогда спонтанная экспрессия натыкается на выстроенные препятствия и искажается, теряет живость и становится вымученно-долженствующей, либо тот кто ее проявляет, обрекается на необходимость чувствовать вину за то, что травмировал близкого своим несогласием с правилами. Механизм внушения вины часто используется для контроля над другим - у меня из-за тебя разболелась голова, больше так не делай, ведь я страдаю - и тогда приходится о многом молчать, чтобы продолжать заботиться. Либо в детском возрасте эмоционально холодные родители не оказывают поддержки, когда ребенок делится своими переживаниями, не возвращают ему в качестве обратной связи признания его чувственной креативности и тогда в дальнейшем возможность раскрыться перед другим сопровождается смущением и стыдом. Многократное повторение послания о том, “что нам не интересно и не важно, какой ты”, приводит к переживанию ребенком собственной малоценности в уже зрелом возрасте, вынуждая его действовать механистически, без опоры на свою эмоциональность. В этих случаях специфическое обращение с переживаниями - если человек не демонстрирует эмоций, это значит, что он их переживает, используя только ресурсы своего тела, а не ресурсы контакта, внутри которого они формируются - может приводить к соматизации психического возбуждения и символизации его в виде физических ощущений. Другими словами, симптом как будто отображает способ удержания эмоционального возбуждения и тогда необходимо разобраться, какие именно переживания корреспондируют с физическими ощущениями. Также, психосоматическое заболевание может выступать в качестве невротического симптома, выполняющего функцию по контейнированию эмоционального возбуждения и переводящего его из  более неопределенной  области  отношений с субъектом в более упорядоченную структуру отношений с собственным телом. Другими словами, психическое возбуждение возникает на телесном уровне и какое то время оно недифференцировано, до тех пор, пока не организм не обнаружит в среде объект, необходимый для удовлетворения потребности. Вот в этот период перехода от преконтакта, то есть исследования себя и своих ощущений, к контактированию, то есть стремлению выйти за пределы своих границ, становится в некоторых случаях непереносим и тогда контакт происходит с самим собой, то есть с симптомом. То есть, хроническое напряжение низкой интенсивности является синонимом отказа от переживания в развернутом виде. Симптом в этом случае возникает как своеобразный маркер небезопасной ситуации. Внимание, говорит он, сейчас ты можешь столкнуться с вызовом почувствовать себя слабым и беспомощным, не имеющим возможности противостоять или чувствовать себя комфортно в актуальных отношениях и поэтому я избавлю тебя от этого неудобства. И тогда вместо необходимости решать коммуникативную сложность появляется проблема контролировать собственное тело, и чем сложнее это контролировать, тем спокойнее в долгосрочной перспективе становится невротику. Например, у человека появляются симптомы “медвежьей болезни” в ситуации выделения себя из общей массы окружающих. Обнаружить свои позитивные качества становится чрезвычайно сложно, поскольку радость от ощущения себя особенным сменяется виной перед теми, кто “такой как все” и наказанием, от того, что “выделяться нельзя” и опасностью, что в этом состоянии появляется больше уязвимости и одиночества. Разумеется, переживать этот опыт раз за разом становится чрезвычайно тягостно и поэтому его лучше избегать с помощью того инструмента, который всегда под рукой, а именно своего организма и “своего” симптома. Тем более сложно пережить этот опыт по другому, приобрести ресурсы для большей  устойчивости, научиться получать поддержку в сложной ситуации. В таких историях на помощь приходит психотерапия. Симптом, который ранее был необходим, как способ приспособления и выживания, фактически останавливает время, ставит крест на изменениях и вообще транслирует следующее послание - раз тебе было трудно и раньше, значит будет трудно всегда и поэтому, ты никогда от меня не избавишься. Хотя реальность говорит об обратном, поскольку опыт необратим, и состояние здесь-и-сейчас, возможно обладает большими возможностями для адаптации, чем ранее. Психотерапия позволяет исследовать эти возможности и отказаться от “духовных костылей”, которые делают личность с одной стороны более устойчивой, а с другой - заторможенной и ограниченной в стремлении к развитию. Во всех случаях работа с психосоматическими состояниями будет направлена на разворачивание эмоциональных реакций по направлению к среде, обнаружение субъективных смыслов при описании контактов с окружением, поиск ресурсов для более прямого выражения своих потребностей.
Подробнее
6333
Пограничная личность
"Почему орет ваш ребенок? Чего он хочет? - Он хочет орать!" Фольклор. Эмоционально недокормленный младенец продолжает орать всю оставшуюся жизнь. Периодически падая в беспомощность и вызывая всеобщую жалость или преследуя других и создавая такие невыносимые условия для окружающих, при которых не поделиться с ним чем-то становится просто невозможно. Но ни тем, ни другим невозможно утолить его голод. Это отчаяние лишь делает его крик громче, выкручивая ручку Volume до пределов человеческой выносливости. Для младенца весь мир вокруг - продолжение его собственного организма, а родители - вынесенные на периферию органы манипулирования реальностью. Отчаяние пограничной личности замешано на ярости младенца, который не соглашается взрослеть. Терапевтический опыт для лиц с подобной организацией характера в заключается в том, что у них, вопреки раннему младенческому опыту, в настоящее время существует достаточное количество ресурсом для выживания и прохождения через шизоидный ужас. Но в этом факте, помимо освобождающей идей, есть и скрытая ловушка в виде необходимости строить отношения не с недифференцированной средой, полной всего, чего только ни пожелаешь, а с очень конкретными людьми, обстоятельствами и феноменами которые строго конечны, несовершенны и которым большую часть времени  нет до них никакого дела. Тоска по симбиотическим отношениям вовсе не означает, что это лучшее время жизни, поскольку это время Я-центрировано. Это означает, что развитие подразумевает обнаружение рядом с собой таких же существ, выкарабкивающихся из яйца всеобъемлющей уникальности и озирающихся вокруг с тревогой и едва уловимым разочарованием от того, что вокруг есть кто-то еще, смотрящий с тревогой и еще большим разочарованием и так далее. Ужас ситуации в том, что время, предназначенное для насыщения давно миновало, и нет никакой возможности вернуться в прошлое, чтобы все исправить. Хотя что здесь можно исправлять, стать менее требовательным ребенком или выбрать более чувствительных родителей? На первый взгляд ситуация безвыходная. На второй взгляд становится понятно, что для исправления настоящего возвращение в прошлое противопоказано, поскольку как известно, все самое важное происходит прямо в сейчас. Можно сожалеть о том, что прошлое с высоты, точнее с длинной дистанции настоящего, кажется не таким идеальным как хотелось бы, но прошлое это данность, которая не требует коррекции и попытка это осуществить лишь фиксирует ощущение беспомощности. Пограничный клиент как будто транслирует следующую идею - если младенчество как период развития отвечает за формирование личности, тогда недокормленный младенец похож на недоношенный плод, у которого не сформировались органы и системы, необходимые для полноценной жизни. То есть пограничный клиент “не такой, как все” на уровне результата - получилось что получилось. С другой стороны, ведь “нормальным” детям, в отличие от него, давали столько любви, сколько им было необходимо, и тогда он “не такой, как все” уже в качестве причины подобного эмоционального отвержения. Отвержение для пограничной личности это ахиллесова пята, в которую не особенно целясь, попадает почти каждый, с кем она имеет хоть какие то отношения. Можно говорить о том, что в случае организации характера семантика пограничности определяется ее расположенностью между неврозом и психозом, но также можно сделать предположение о том, что между пограничным клиентом и окружающими людьми существует практически непреодолимый барьер в виде коммуникативных особенностей, обеспечивающих выживание в условиях незавершенной задачи развития. Естественный процесс развития предполагает, что ребенок получает от родителей достаточное количество признания и поддержки для того, чтобы сформировать собственную автономию и в дальнейшем жить самостоятельно, опираясь на опыт подобных отношений. Послание родителей в случае пограничной личности выглядит примерно так - выживание возможно только в условиях слияния, но при этом мы решаем, соглашаться на это или нет. Таким образом, помимо беззащитности, пограничная личность приобретает также и ощущение беспомощности. Отсутствие или недостаточное нахождение рядом эмпатически поддерживающего объекта, контейнирующего хаотическую эмоциональность младенца в символический порядок отношений привязанности, приводит к патологическому расщеплению опыта. То, что не удается пережить, приходится отщеплять и интенсивно контролировать в течении всей оставшейся жизни, поскольку любая актуализация этой тревоги приводит к пугающему регрессу в беспомощное младенческое состояние. Другими словами, пограничная личность пытается контролировать  те драйвы, которые не были должным образом контейнированы и дифференцированы адекватным окружением. Наиболее очевидным способом справиться с этой беспомощностью является попытка безапелляционного контроля окружающих. Пограничник делает с окружающими примерно то же самое, что получал от родителей - стремительно вступает в идеализированные отношения и наказывает оппонента за любую попытку выбраться из этого прокрустова ложа. Увидеть живого человека за пеленой проекций практически невозможно, да и не нужно - пограничная личность не нуждается ни в чем ином, кроме подтверждения собственной значимости, и таким образом, многообразие Я-Ты отношений для нее не доступно. Подобная установка создает вокруг пограничной личности коммуникативный вакуум, усугубляя состояние одиночества и усиливая ярость, с которой осуществляется следующий безнадежный контакт. Возникает своеобразная ловушка - способ, которым устанавливается контакт, одновременно его же и разрушает. Другой способ контроля заключается в подавлении естественной экспрессии, поскольку она переживается как слишком интенсивная, затопляющая, стирающая границы и угрожающая либо окружающим либо самому себе, увеличивая вероятность отвержения. Можно сказать, что подавление экспрессии осуществляется согласно тем же механизмам, которые лежат в основе расщепления и тогда пограничный клиент формирует вокруг себя внешнюю реальность, полную такого же ужаса, что и внутренне пространство. И тогда от себя действительно невозможно убежать, потому что куда бы не бросилась пограничная личность, она в итоге все время упирается в исходную точку этого побега. Бросающаяся в уши коммуникативная особенность пограничных клиентов состоит в чрезвычайно большой разнице между формой послания и содержанием, между внутренней работой, которую он проделывает в одиночестве и тем, что он способен разместить на границе контакта. То, о чем говорит пограничник, представляет из себя скромную вершину айзберга, основная семантическая толща которого только подразумевается и которая в принципе не может быть адекватно выражена из-за актуализации страха отвержения. Тем не менее, эта подразумеваемая часть присутствует в диалоге и попытка слушать текст, одновременно декодируя его имплицитную компоненту, вызывает состояние растерянности от отсутствия связности и фрагментированности повествования, скуки и злости. Сложность работы с пограничными клиентами заключается как раз в том, чтобы выдержать чуждый диалект иной организации характера, разобрать порой пугающие рельефы незнакомой территории, по которой предстоит продвигаться, беря в проводники скорее рассказчика, чем накопленный багаж знаний. На это территории не действуют ни только выученные правила, но и весь жизненный опыт становится невостребованным из-за того, что его совершенно не к чему приложить. Это жуткое состояние, которое можно испытывать в контакте с пограничным клиентом является отголоском того ужаса, в котором последнему приходиться жить постоянно. Поэтому терапевтичной становится сама способность не сбегать от этого переживания в более понятную и безопасную зону самости, укрепленную профессиональной вертикалью, а быть рядом, тем самым делая затопляющие эмоции пограничного клиента менее пугающими. Трагедия пограничного пациента в том, что большую часть времени он не доступен для самого себя. Контроль показывает способ занять внешнюю позицию по отношению к происходящему, быть свидетелем только результатов трансакций и внутренних динамик, отчуждая себя от опыта, который их определяет. Метафорически, пограничный клиент находится на границе между реальностью и собственным бытием, однако в этом месте очень мало жизни. Пограничная личность порой с удивлением обнаруживает себя в отдельно взятом акте разговора или деятельности, однако это обнаружение очень сложно интегрировать в доступную для сознания парадигму идентичности, поскольку эти отщепленные сигналы приходят как будто из другого мира. Самый простой способ заткнуть орущего младенца состоит в том, чтобы его устранить. Пограничная личность делает это наиболее доступным для нее способом, через отщепление. Интеграция предполагает обратный процесс, поскольку экзистенциальный голод соотносится с пустотой и отсутствием переживания самости, а не с недостатком положительных эмоций. Психотерапия не гарантирует в этом случае насыщения событийного, внешнего, она наполняет границы идентичности тем содержимым, которое делает ее живой и аутентичной. Психотерапия это процесс, во время которого клиент пытается делать то, что не может позволить себе делать в обычной жизни.  
Подробнее
15054
рАковая жизнь или психосоматика онкологии
Сегодня есть много «официальных» теорий возникновения рака. В них описываются влияния вирусов, мутаций и канцерогенов как пускового фактора. Но если присмотреться к «онкологическим» личностям, понаблюдать за способами реагирования на стрессы, эмоциональным ландшафтом, на фоне которого возникает заболевание, то станет очевидно – у проблемы онкозаболеваний психологические корни. По «заданию» организма Попытка связать онкологию и эмоциональную сферу совсем не нова – этим вопросом занимались еще древнегреческие врачи Гиппократ и Гален. Гален писал, что жизнерадостность – это естественная профилактика онкологических заболеваний. Создавая учение о типах темперамента, Гиппократ в первую очередь утверждал тезис о психосоматическом единстве. Он говорил, что многие заболевания определяются внутренними процессами. Позже эта точка зрения получила подтверждение. Доказано, что состояние эмоциональной сферы существенно влияет на иммунную и эндокринную системы организма. Психосоматическое заболевание возникает именно тогда, когда это влияние становится слишком сильным. Древняя китайская медицина рассматривала опухоль как результат скопления и застоя крови и жизненной энергии. Злокачественные образования характеризовались как бесчувственные скопления, то есть лишенные жизни, чуждые организму. Поэтому для их лечения использовались не только препараты, влияющие на саму опухоль, но и практиковалось Дао как путь для изменения стиля жизни. Камень на сердце Известна онкологическая метафора – «камень на сердце». Со временем, если его не извлечь, камень превращается в опухоль. При возникновении онкологии происходит переход от внешней психологической проблемы к внутренней – соматической. Орган, который повреждается опухолью, символизирует внешнюю опасность, с которой не получается бороться адекватным способом. Онкология – это фактически капитуляция, сдвиг проблемы из области личной ответственности в сторону принятия заботы: «Пусть теперь моей проблемой занимаются врачи, у меня не получается». Что же запускает онкологическую реакцию? Точкой отсчета становится травма – событие, после которого нельзя жить как раньше. Она как будто разделяет жизнь на «до» и «после», а личность расщепляет на дотравматическую и послетравматическую. Адекватно пережитое травматическое событие позволяет жить в изменившихся условиях. А вот если мы игнорируем реальность, не принимаем ее, организм может начать формировать опухоль. Закрыть на нее глаза уже не получится. Между крокодилом и львом Для «травматического» уравнения нужны такие условия: во-первых, принципы, стереотипы и правила, согласно которым происходит структурирование жизни, во-вторых, погруженность в события, которые с этими принципами в какой-то момент начинают сильно расходиться. Например, мужчина эмоционально включен в романтические отношения с «неподходящей» с точки зрения родственников девушкой. Какое-то время лояльность родительской системе будет удерживать его в стабильных отношениях «между крокодилом и львом», но однажды ему придется сделать выбор – пойти за своими желаниями либо отказаться от них. Предательство себя – яркий пример хронической травмы. Острая травма возникает как ответ на обнаружение какой-либо реальности, существование которой входит в противоречие с уже имеющимися представлениями. Обнаружение реальности ранит. Например, женщина, выросшая в очень строгой семье, внезапно обнаруживает в себе сексуальные стремления, которые угрожают ее привычной идентичности: «Я хорошая дочь, примерная супруга». И тогда можно либо благодарить судьбу за обретение того, что всегда было недоступно, либо включать мощные репрессивные механизмы, направленные на изгнание из психики возмутительной информации. Правда, эти механизмы работают не так хорошо, как палочка-забывашка из фильма «Люди в черном», и поэтому изгнанная из сознания информация всегда возвращается, правда уже на соматическом уровне. Изменись или умри Часто мы можем наблюдать ситуацию, в которой отдельно взятый человек фактически является «клоном» другого. Он не понимает, какие у него есть желания. А вместо этого транслирует желания другого как свои собственные либо жертвует притязаниями в обмен на гарантированное постоянство в отношениях. Так образуется феномен зависимых отношений, когда пустота внутри заполняется активной деятельностью на периферии и один из партнеров вынужден отказываться от себя в пользу другого, считая, что его жизнь важнее и ценнее собственной. Зависимые отношения опасны тем, что, заканчиваясь, оставляют одного из партнеров в состоянии тотального одиночества, когда нет никакой возможности опереться на самого себя. В этой ситуации уходит вся жизнь, которая выстраивалась вокруг отношений. Типичная личностная реакция на подобные переживания – ощущение беспомощности и безысходности, когда опускаются руки и сил ни на что не остается. И именно в этой точке как никогда необходимо продолжать жить. Символически послание организма в форме онкологического ответа выглядит так: «Изменись или умри». Какое-то время человек пребывает в состоянии тупика, когда решение старыми способами не может быть найдено. И тогда остается либо исследовать новые возможности, либо в качестве решения прибегнуть к физическому уходу. Всем нам известны ситуации, при которых человек внезапно теряет смысл жизни. Такое часто случается во время кризисов – предприниматель теряет бизнес, политик уходит на пенсию, дети вырастают и создают собственные семьи. Если жизнь на этом заканчивается, опухоль просто «озвучивает» решение, которое человек бессознательно принял. И тогда та же самая опухоль ставит перед ним новое условие: если хочешь жить, нужно делать это счастливо. То есть необходимо понять, что делает вас живым, и освободить для этого место в своей жизни. Подавление витальности Оживить человека может хобби – часто совершенно бесполезная и бессмысленная вещь с точки зрения достижений и успешности. Но благодаря ему появляется пространство, свободное от обязательств и долга, пространство заботы о своем эмоциональном состоянии. Отстаивать свои интересы помогает и открыто проявленная агрессия – универсальный способ выстраивания личностных границ. Часто она подавляется из страха причинить вред другому и оказаться в изоляции. Но это напрасно. Неспособность выдерживать конфликтные ситуации создает хроническое напряжение. И наоборот – конструктивное прояснение отношений сильно продвигает людей в плане взаимопонимания и позволяет приобретать новые навыки и возможности. Неспособность быть собой, отказ от переживания собственной подлинности, выбор удобной и комфортной ложной идентичности параллельно происходит и на соматическом уровне. Опухолевая клетка становится чужой для ткани, в которой она возникла, она бесконтрольно делится и проникает в другие органы. А потом вытесняет здоровые клетки и занимает их место. Это вполне прозрачное послание организму: «Когда-то ты сделал неправильный выбор, и теперь пожинаешь результаты». Но никогда не поздно все исправить. Работа над ошибками Для того чтобы обрести большую устойчивость в опоре на себя, необходимо оглядеться вокруг и задать себе несколько вопросов: – Что сейчас происходит в моей жизни? – Нравится ли мне происходящее? – Какие ценности я поддерживаю – предписанные обществом или те, что резонируют с моими самыми интимными и трепетными желаниями? – Когда я делаю выбор, то стремлюсь избежать тревоги или попробовать что-то новое? – Насколько я свободен в своей возможности делать то, что хочется? Вспомните о том, что новообразование – это реакция на «застревание» в прошлых эмоциях и незавершенных ситуациях.  Попробуйте увидеть, какое непережитое событие делает вас сильно чувствительным или, наоборот, излишне бесчувственным. Есть ли в жизни опыт, о котором до сих пор нельзя говорить без слез? Что удерживает вас в этих эмоциях и не дает двигаться дальше, истощая тело и забирая жизненную энергию? Эмоции остаются застывшими только в том случае, если мы стремимся оберегать поврежденный участок души. Изменения происходят, когда меняется отношение. Но для этого необходимо развернуться лицом к сложной ситуации и закончить то, что определяет ее эмоциональное содержание. Например, простить и пережить обиду, отпустить человека, который давно ушел, смириться с потерей, утвердиться в своем желании жить здесь и сейчас. Подобные практики не только освобождают от скопившегося напряжения, но и укрепляют уверенность в том, что происходящее в вашей жизни зависит исключительно от вас самих. А это само по себе является очень оздоравливающей идеей.
Подробнее
5807
Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования