Взгляд Другого: отношения между
Существует несколько видов отношений со взглядом. Разумеется, речь здесь идет о взгляде Другого, хотя про отношения со своим собственным взглядом можно писать отдельную песню. Самое главное в ней будет то, что свой собственный взгляд видит все вокруг, кроме самого себя, поэтому в самом центре того, что содержит в себе знание обо всем, будет находиться нехватка, которая воспроизводится каждый новым взглядом, тиражируется попыткой что-то рассмотреть вовне. Этой нехватки не становится больше в плане объема, но она множится как повторение опыта разочарования. Она создает центр напряжения, который притягивает к себе взгляд Другого и с помощью него желает быть разгадана. При этом желание этой разгадки чаще всего трансформируется в страх и избегание контакта со взглядом Другого.  Первый тип страха возникает в тот момент, когда я становлюсь виден Другому внезапно. Например, я обнаруживаю, что кто-то испытывает ко мне интерес или различает меня среди других людей, буквально, выделяет меня, придает моему очертанию ясный контур. В этом случае я боюсь того, что станет видно то, что видно быть не должно. Если шагнуть немного дальше, опасным оказывается следующее – мой образ, каким меня увидят, будет сильно отличаться от того, каким я вижу себя сам. И тогда между моим образом и образом из взгляда Другого, как между точкой старта и финиша, будет слишком большое расстояние.  Как будто бы моя фотография сможет зажить своей собственной жизнью и в некотором смысле, вступить со мной в конкуренцию за место под солнцем. Взгляд Другого создает разницу между тем, как я проживаю себя и тем, каким оказываюсь для кого-то еще и это расщепление происходит не где то в пространстве, а внутри собственной психики. То есть, взгляд, который становится внезапно видимым, создает внутри психики напряжение между проживанием и видимостью, потому что ни один взгляд другого не будет совпадать с моим собственным взглядом. Следовательно, каждый взгляд несет в себе искажение. Каждый раз, когда на нас смотрят, мы оказываемся для кого то несколько иными, чем ощущаем себя сами. Как будто бы падающий взгляд может ранить, деформируя мою поверхность, врезаясь в нее подобно метеориту из дальнего космоса. Наблюдая процесс, в котором меня наблюдают, я вынужден проделывать некоторую работу для того, чтобы установить, каким я оказываюсь перед взглядом Другого. Невозможность проделать эту работу без опоры на другого, также приводит к появлению такого чувства, как стыд. На мой взгляд, стыд является следствием растерянности и невозможности «схватить» взгляд Другого и задать ему требуемое содержание. Мы движемся между жаждой взгляда и страхом взгляда.   Мы одновременно имеем дело с тремя разными феноменами – проживанием (или ощущением) себя, представлением о себе и образом себя в глазах другого. Эти опыты не совпадают друг с другом в силу разницы своего источника. Я проживаю себя как некоторую постоянную реальность, которую  обнаруживаю всякий раз с новым пробуждением. Эта реальность предстает и как результат наблюдения и как способ наблюдать и какое-то время они оказываются слиты. Представление о себе появляется в тот момент, когда результат наблюдения отделяется от способа наблюдать и приобретает самостоятельное существование. Теперь я делаю какое то заключение о себе и неизбежно при этом что-то упускаю из виду. Взгляд другого извлекает собственный акцент из поля моего проживания и создает иную версию меня, но основание другой логики исключения и тождества. Таким образом, взгляд Другого обещает не просто компенсировать мою собственную нехватку, но обнаружить что-то за ее пределами, воздействуя на саму реальность. Другими словами, взгляд Другого меняет мою реальность, которую в дальнейшем я трансформирую в представление о себе, которое, будучи инфицировано нехваткой, обращается к взгляду Другого, но вместо компенсации нехватки получает новую ее порцию, которую необходимо символизировать в представление. Итак, стремление восполнить нехватку приводит к тому, что развитие становится бесконечным.  Нехватка, то есть несимволизируемая реальность, которая на первый взгляд, нуждается в заполнении, на деле оказывается той самой пульсацией, которая отвечает за поддержание движения. Развитие оказывается возможным именно потому, что всякий раз обращаясь к среде для того, чтобы вернуться к гомеостатическому равновесию, мы совершаем небольшой промах. Мы стремимся сократить пропасть между проживанием и представлением, обращаясь для этого к Другому, но вместо ожидаемого результата получаем новую задачу. Нас конституирует то, от чего мы хотим избавиться – этот неожиданный парадокс объясняет многие тупики, в которые мы попадаем, пытаясь воспринимать реальность в бытовом ключе. Подобный рациональный подход настойчиво исключает существование бессознательного. Например, мы негодуем и недоумеваем, когда наши желания приводят к тому, что ухудшается качество жизни. Или досадуем на то, что появляются ошибки и сбои казалось бы давно отлаженного механизма саморегуляции. Мы стараемся привести себя в некоторую «норму», не подозревая того, что в этих ошибках содержится доступ к нашей реальности, которая нуждается в выражении. Давно не секрет, что Другой не просто создает некоторое отражение меня, подобно системе зеркал увеличивая количество точек, с которых я могу посмотреть на себя. Его участие в моей жизни гораздо фундаментальней. Вспомните утверждение о том, что результат наблюдения зависит от наблюдателя, а теперь представьте, что наблюдаемым в этой ситуации оказываетесь вы. Другой не просто отражает невидимую ранее область моей самости, он создает ее, наблюдая и впоследствии делая эту область видимой для меня. Мы все можем вспомнить истории, в которых проявлялась власть другого взгляда. Когда мы чувствуем себя застигнутыми врасплох чьим-то наблюдением, то ощущаем себя схваченными в ловушку взгляда в какой-то произвольной позе или образе. И вся наша субъективность внезапно сужается до этого незначительного объема, до той картинки, в которой мы оказываемся видимы. Мы оказываемся объектом для другого, некоторым набором произвольно скомпонованных характеристик и, самое ужасное, в этот момент становимся объектом и для себя. С одной стороны, Другой конституирует нас, то есть оказывается необходимым элементом построения идентичности, а с другой – нам постоянно приходится бороться с этим влиянием, забирая назад свою субъектность. И жизнь оказывается распределенной между этими двумя движениями – от себя к Другому, и от Другого – к себе.    Также очень любопытно, что происходит со мной, когда я сам становлюсь автором взгляда Другого для кого-то. Ведь то, что я делаю по отношению к другому, не является бескорыстным, я также смотрю на него очень специальным образом, проделывая определенную работу для себя. Я вижу в Другом ту нехватку, которая ускользает от меня, а он, в свою очередь видит, то есть подтверждает, не мою нехватку, а свою, и здесь мы в очередной раз не совпадаем. Я ловлю взгляд Другого, чтобы обрести целостность, но это только лишь увеличивает зияние. Для чего мне нужен Другой как направление и цель моего взгляда?  Потому что это единственная возможность преодолеть  символическую кастрацию, когда некоторое поле субъективности отчленяется и замещается словом, символом, который указывает на отсутствие, но полностью его не компенсирует. Символическая кастрация происходит в раннем возрасте, когда некоторое недопустимое желание блокируется непреодолимым законом. Другой в такой ситуации оказывается воплощением утраченного, более вещественный, чем слово, но менее доступный для овладения. Потому что он также не совпадает с тем, каким мы его видим и тем, в ком нуждаемся.          Таким образом, пространство интерсубъективности организовано очень противоречивым образом. Направление никогда не совпадает с целью, в ошибках содержится самое ценное, стремление уровнять намерение и результат, начало и финиш приводит к исчезновению невротического наполнения, того самого, которое отличает нас от животных и всяческих механизмов.  Осуществленные желания ранят сильнее всего остального.  Невозможная любовь наиболее прекрасная. Завершение синонимично смерти. Ведь чтобы приобрести то, что по настоящему нужно, нам приходится не соглашаться с тем, что лежит на поверхности.  Это происходит потому, что мы одновременно существуем в разных измерениях, которые имеют разнонаправленные векторы. Попытка символизировать невыразимую психическую реальность никогда не заканчивается полной ясностью, скорее одновременным присутствием в опыте различных зон, которые имеют собственную интенциональность.    Невозможность выразить себя до конца, однако, не отрицает необходимости это делать. Невыразимое - то, что ускользает от речи - заставляет всякий раз возвращаться к себе, формируя травматическое повторение. Связь с объектом, невозможная в той форме, в которой она желанна, для возвращения в «потерянный рай», тем не менее, удерживает инстинкт смерти в связанном виде. Это усилие похоже на попытку приблизиться к горизонту,  несмотря на его постоянное ускользание. Травма является формой поддержания одиночества. Шаг в отношения – это то самое падение, которое приводит к обнаружению себя в совершенно другом месте.  Всякий раз, когда мы получаем немного не то, о чем просили, дельта этих двух переменных оказывается ценностью, к которой мы стремимся, того не осознавая и достигнув, обесцениваем, не отдавая отчета в том, что ради этого промаха все и затевалось. 
Подробнее
Время отчаяния
Как известно, в жизни самым важным является то, что невозможно игнорировать. Экзистенциалисты описали то, с чем человеку приходится быть, претерпевая свою жизнь. Причем претерпевать не означает проживать что-то плохое, как может показаться на первый взгляд. Претерпевать значит иметь дело с предельным переживаниями, которые улучшают качество жизни, делая ее очень ясной. Они описали некоторые феномены бытия, но рассматривали их как результат индивидуального проекта. Эти феномены широко известны: в одиночестве мы рождаемся и умираем, в нашей жизни нет никакого замысла и поэтому мы можем делать все, что захотим. Собственно, признание одиночества и заложили традицию рассматривать происходящее как личное дело каждого. Постмодернизм и развернул эту ситуацию в радикально ином ключе. О каком одиночестве может идти речь, если мое появление и развитие происходит под неусыпным взглядом Другого, который меня придумывает?  Не является ли моей задачей освобождение от этого взгляда или сама задача по освобождению также является способом укрепиться в зависимости? И есть ли тогда свобода, если все мои желания принадлежат Другому и я становлюсь его рабом всякий раз, когда организм нуждается в разрядке биологического напряжения? Таким образом индивидуальность, которая постулировалась на предыдущем витке развития, на нынешнем становится целью, но целью неосуществимой, перестающая быть целью сразу после того, как будет признана ее значимость. Попытка отыскать индивидуальность работает на благо конформизма. Чтобы достичь выигрыша надо выйти из игры. В середине этого перехода от одиночества к связности лежал небольшой период, когда значимость Другого только начинала обнаруживаться. Произошло открытие Диалога как недостающей части человеческой ситуации, которая делает личность целостной. В это время Диалог осуществлялся между равными партнерами. Сейчас каждый вступает в диалог с подчиненной позиции, поскольку основной разговор разворачивается не человека с человеком, а человека с Другим. Сначала у людей не было внутреннего мира. Потом его стало необходимо обуздать с помощью большого нарратива. Потом оказалось, что его не существует и мир состоит из маленьких правд. Далее стало ясно, что эти правды не принадлежат их владельцам. Вначале человек обнаруживал себя висящим в пустоте, а затем оказался сотканным из других людей, подобно лоскутному одеялу. Идентичность, которой так гордился человек, та сущность, которая, как утверждали романтики и экзистенциалисты, остается тогда, когда все потеряно, перестала быть следствием существования. Идентичность стала способом спрятаться от пронизывающего взгляда Другого, откупиться от его притязаний наименьшей монетой. Идентичность превратилась в стены, которые охраняют пламя жизни от сквозняка чужого бессознательного. Но если смотреть с противоположной стороны баррикады можно сказать, что все эти усилия, формирующие персональную идентичность помогают лучше транслировать символический порядок Другого в будущее. Если не рассматривать радикальных трансперсональных вариантов, тогда свобода появляется там, где человек может скользить вдоль идентичностей. Опознавание себя как некоторой ограниченной самости предполагает переход на более высокий уровень абстракции и если в этой точке получается задержаться, из нее можно сделать следующий шаг, а именно, к другой интервенции, к другому способу упорядочить хаотические события жизни в связную историю. Аксиома выбора утверждает, что множество может быть упорядочено любым произвольным способом. А для того, что бы овладеть идентичностью окончательно, нужно выйти за ее пределы. Как известно, человек не равен самому себе. То, что вы думаете о себе, совсем не то, чем вы являетесь. Стремление исчерпать бессознательное и стать для самого себя окончательно понятным равносильно желанию сжечь дом для того, чтобы погреться. Это не достижение ясности, это фиксация на удобной точке зрения. Ведь если все станет ясным, тогда пропадет способность хотеть. Ад это место где все можно, но ничего не надо.  Деконструкция идентичности, таким образом, дает возможность разотождествления с повторяющимся опытом.  
Подробнее
Свобода по расписанию
Я часто сталкиваюсь с тем, что жизнь порой бывает очень сложно организована. Например, можно долго стремиться к желаемому состоянию, а потом совершенно не представлять, как в нем находиться. Или определять это состояние через другие процессы, без которых оно становится невозможным или совершенно бесполезным. Представим, что кому-нибудь хочется немного пожить для себя. Заняться любимым делом, погрузиться в меланхолию или понаблюдать за тем, как течет время. Чтобы этого достичь, необходимо проделать большую внутреннюю работу. А именно, убедиться в том, что в мире все происходит нормально и логично. Потому что часто перед тем, как пожить для себя, необходимо это право заслужить. Исправить несовершенство вокруг, которое угрожает всему живому. То есть втиснуть место для себя в промежуток между усилиями, которые необходимо затратить на достижение того положения, когда уже можно окончательно выдохнуть и перестать беспокоиться. Совершенно очевидно, что в этой модели, когда право на себя необходимо заработать, такое состояние недостижимо. Возникает вопрос – каким образом происходит попадание в эту ловушку? Такое случается, если нарушается естественный процесс саморегуляции, когда опоры на себя недостаточно для того, чтобы делать “правильный”, то есть адекватный, соответствующий текущему состоянию, выбор. В детстве часто случается так, что потребности ребенка расцениваются как второстепенные по отношению к категории сомнительной пользы. Например, надо идти купаться в море, даже если  уже надоело. И тогда волнительное событие превращается в утомительный ритуал, стремительно теряющий свою привлекательность. Необходимость получать удовольствие лишает объект привязанности того катектиса, которое делает его желанным. В итоге возможности, не поддержанные внешним одобрением, истощаются и уступают свое место проверенным временем суррогатам. Которые при этом начищены до блеска прекрасными идеями о своей необходимости в долгосрочной перспективе. Возможность получить удовольствие здесь и сейчас приносится в жертву будущим гарантиям того, что когда нибудь это будет доступно в еще большем объеме. Разумеется, способность получать отсроченное удовлетворение характеризует силу Эго. Однако, чрезмерное “усиление” Эго интроектами в дальнейшем приводит к потере спонтанности и аутентичности. Что происходит дальше? Результатом подобного воспитания в зрелом возрасте является состояние, которое можно описать следующей метафорой – “ну вот, стремлюсь я всю жизнь к тому, чтобы стоять у камина, держа жабо на отлете и никак не могу понять, что я уже там”. Как мне очутиться в центре своей жизни, а не наблюдать ее из безопасного места? Как будто происходящего все время будет недостаточно для того,чтобы его признать. Как будто самого пребывание в процессе того, вот что вкладываются силы, слишком мало и тогда необходимо вводить дополнительные категории – ценности, нужности, правильности – чтобы его присвоить. В этом случае всегда присутствует дополнительная прослойка, которая присоединяет текущий опыт к целостному восприятию своей личности. Это прослойкой является одобрение. Если опыт не соответствует этой категории, он расценивается как несостоявшийся и бессмысленный. Существует общее правило – если опоры на собственные процессы недостаточно для принятия решения, необходимо придумывать правила и эскизы, которые снижают тревогу и делают ситуацию менее неопределенной. В итоге мы сталкиваемся с таким феноменом, как невозможностью выдерживать собственное возбуждение без его трансформации и объяснения. С одной стороны, через стыд мы регулируем интенсивность своих желаний, а с другой, с помощью вины и страха делаем запреты на их осуществление весомыми. Потребность чересчур быстро избавиться от тревоги приводит к тому, что для осуществления этого начинают подходить любые средства. Успокоение становится самоцелью. Проблема в том, что мы успокаиваемся слишком быстро, не успевая понять предмета своего беспокойства. Понятно, что синхронизация способов самоуспокоения происходит через совершенство формы. Свобода теряется тогда, когда прекрасные гуманистические ценности начинают преобладать над обычным здравым смыслом.
Подробнее
#четвертыйдальневосточный
#интенсив
#развитие личности
#идентичность
#третийдальневосточный
#Групповая терапия
#андреянов алексей
#галина каменецкая
#лакан
#привязанность
#авторы
#пограничная личность
#вебинар
#видеолекция
#пятыйдальневосточный
#психическое развитие
#коневских анна
#символизация
#символическая функция
#кризисы и травмы
#диалог
#желание
#динамическая концепция личности
#наздоровье
#зависимость
#тревога
#объектные отношения
#эссеистика
#ментализация
#эссенциальная депрессия
#партнерские отношения
#федор коноров
#проективная идентификация
#посттравматическое расстройство
#эмоциональная жизнь
#катерина бай-балаева
#4-я ДВ конференция
#травматерапия
#психологические защиты
#Хеллингер
#эмоциональная зависимость
#Семейная терапия
#сновидения
#слияние
#работа психотерапевта
#панические атаки
#контакт
#экзистенциализм
#переживания
#невротичность
#депрессия
#От автора
#теория Self
#хайдеггер
#постмодерн
#материалы интенсивов по гештальт-терапии
#сепарация
#экзистнециализм
#научпоп
#неопределенность
#Индивидуальное консультирование
#перенос и контрперенос
#осознавание
#стыд
#свобода
#самость
#сухина светлана
#шизоидность
#людмила тихонова
#эдипальный конфликт
#контейнирование
#мышление
#пограничная ситуация
#сеттинг
#кризис
#алкоголизм
#психические защиты
#что делать?
#теория поколений
#Архив событий
#латыпов илья
#выбор
#василий дагель
#Новости и события
#клод смаджа
#время
#Другой
#завершение
#интроекция
#самооценка
#буддизм
#Тренинги и организационное консультирование
#гештальт-лекторий
#евгения андреева
#психическая травма
#семиотика
#елена калитеевская
#Обучение
#случай из практики
#невроз
#юлия баскина
#Ссылки
#архив мероприятий
#елена косырева
#Мастерские
#алекситимия
#азовский интенсив 2017
#эмоциональное выгорание
#привязанность и зависимость
#делез
#проекция
#агрессия
#поржать
#костина елена
#онкология
#теория поля
#полночные размышления
#меланхолия
#тренинги
#отношения
#Боуэн
#расщепление
#означающие
#лекции интенсива
#полярности
#дигитальные объекты
#оператуарное состояние
#психотерапевтическая практика
#истерия
#шопоголизм
#признание
#личная философия
#психоз
#Бахтин
#сопротивление
#гештальт терапия
#кернберг
все теги
Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования