Мышление как интегрирующая функция
  Мышление формирует автономию личности. Эта функция осуществляется онтогенетически, то есть с самого начала индивидуального развития. Можно сказать о том, что сознание появляется в виде реакции на прекращение симбиоза с матерью. Ребенок вынужден обзавестись собственным механизмом по трансформации биологического в социальное. Как это происходит?   Вначале мать всегда присутствует рядом, являясь продолжением ребенка, всемогущим органом для удовлетворения его разнообразных потребностей. Затем в ее всеобъемлющем присутствии начинают обнаруживаться прерывания. И эти паузы младенец учится заполнять самостоятельно. Сначала он галлюцинаторно воспроизводит опыт предыдущих удовлетворений. Этот способ плох тем, что галлюцинаторное удовлетворение нуждается в периодическом подкреплении со стороны реальности. Если мать отсутствует слишком долго, тогда ресурсы младенца истощаются и галлюцинаторный путь регулирования возбуждения превращается в травматический. В этом случае ребенок замирает и подавляет возбуждение, поскольку оно не приводит ни к чему иному, кроме нарастания тревоги.   Внутри этапа галлюцинаторного удовлетворения желаний существуют специфические отношения младенца и опекающего объекта. Эти отношения заключаются в том, что младенец идентифицирует опыт удовлетворения или неудовлетворения с тем, кто находится рядом. Если потребности младенца удовлетворены, то мать или любой другой заботящийся объект, воспринимается как хороший, а если нет - то как плохой и более того, активно плохой, то есть нападающий и разрушающий хорошего удовлетворенного младенца. Другими словами, степень удовлетворенности влияет и на ощущения внутреннего мира и на оценку внешнего окружения.   Это очень сложный этап в развитии ребенка, поскольку он требует очень серьезного изменения психических координат. А именно: младенец должен научиться переживать отсутствие удовлетворения не как активное, а как пассивное состояние. То есть, когда опыт фрустрации переживается не с яростью, а с грустью. Тогда он может воспринимать опекающего и, самое главное, самого себя, как целостность, с которой не надо бороться. Если внутренний мир ребенка заселен пугающими состояниями, которые он не может интегрировать с состояниями удовлетворения, то в дальнейшем он будет вынужден избавляться от них, проецируя на совершенно невиновных людей, ожидая от них поддержки, которую не может осуществить для себя. Например, не способный выдержать отвержения, он будет отвергать других для того, чтобы они смогли испытать его ужас.   В этом месте очень важно осуществление принципа достаточности, когда для перехода на последующую стадию развития необходимо полноценное проживание предыдущей. Хорошая дифференциация между Я и объектами возможна лишь тогда, когда имеется хороший опыт симбиотического комфорта. Это позволяет присвоить себе возможность быть удовлетворенным и использовать ее в качестве фундамента для построения собственной самости. Галлюцинаторное удовлетворение включается сразу, как только возникает потребность и использует для утешения собственные ресурсы в виде воспоминаний. Двигателем для дифференциации становится признание страдания от невозможности немедленного удовлетворения как неотъемлемого элемента жизни и способность активно влиять на окружающий мир.   Какое отношение имеет описанное состояние к теме мышления? Мышление возникает в тот момент, когда ребенок от отношений с частичными объектными идентификациями (плохими или хорошими) переходит к отношениям с тем, чего нет прямо сейчас, но что тем не менее существует. Мышление это способность заглядывать за изнанку представленного, удерживать в себе более высокий уровень абстракции и иметь через него доступ к амбивалентным переживаниям. Также мышление создает почву для развития ментализации, то есть способности допускать наличие внутри других людей собственной психической реальности. Мышление это форма овладения реальностью, при которой внутри остается более полная версия происходящего. Мышление это способ сохранять внутреннюю психическую среду, отличную от “средней температуры по больнице”.   Мышление появляется в ответ на неспособность галлюцинаторного удовлетворения желаний справляться с нарастающей фрустрацией. Когда младенец обнаруживает отсутствие значимого объекта, он заполняет пространство между собой и другим символическим содержанием. Мышление это способ искажения реальности и ее трансформации. Сначала я искажаю реальность “внутри” для того, чтобы появилось Я, а затем, развивая и сохраняя Я, изменяю то, что происходит “снаружи”. В результате работы мышления реальность перестает влиять на меня напрямую, потому что между нами появляется граница. В динамическом смысле мышление можно противопоставить проективной идентификации.   Проективная идентификация поддерживает представление о том, что между Эго и объектом нет никакой разницы, тогда как мышление появляется как результат дифференциации между ними. В случае попадания в непереносимый опыт проективная идентификация может появляться на месте мышления, отражая регресс к теме непроработанной сепарации. Также мышление противопоставляется так называемому символическому уравниванию, при котором знак является не просто репрезентацией объекта, а его копией. Благодаря мышлению психическая реальность становится глубже и насыщенней, чем реальность, данная нам в ощущениях.      Мышление возникает так же, как формируется жемчужина, если в раковину моллюска попадает песчинка. Известно, что сначала в психику попадает некоторая идентификация, которая затем, будучи удержанной, вновь и вновь обретает свое подтверждение в реальности. Таким образом, мышление это некоторый контейнер, который удерживает в себе постоянство образа себя и других. Оператуарное состояние как раз развивается в тех случаях, когда в контейнере ничего не задерживается и для того, чтобы оставаться живым, необходимо все время проверять - а продолжает ли существовать реальность после того, когда я закрываю глаза? В начале своей истории младенец постоянно борется с тем, что реальность уничтожает саму себя. В дальнейшем отсутствие начинает переживаться с печалью, а не с ненавистью. Мышление это грустное эхо потерянного всемогущества.   В слиянии с материнской фигурой есть воспоминания об удовлетворении, но нет опыта взаимодействия, поскольку нет границы, на которой осуществляется контакт. Мышление рождается как опыт взаимодействия, который не гарантирует удовлетворения, но позволяет сохранять постоянство рефлективного осознавания себя. Мышление это своего рода обменный курс между удовлетворением и фрустрацией, которая является платой за индивидуальность. Для возникновения мышления необходима дифференциация между субъектом и объектом. После этого между ними возникают отношения. Мышление это функция, которая переводит процесс привязанности в структуру характера. То, что раньше принадлежало миру, становится моим.   Что же находится внутри мышления, создавая в нем центр тяжести, который притягивает к себе космический мусор, из которого впоследствии формируется планета, ее кольца и спутники? В центре мышления находится Желание, которое манифестируясь через переживание неполноты, конституирует индивидуальность стремлением заполнить пустоту, возникающую вследствие сепарации. Таким образом, мышление как реакция на потерю симбиоза, не решает задачу по возвращению к потерянному объекту, но замещает его и противопоставляет идентичность растворенности. Мышление это неокончаемое бинтование инфантильной раны.  
Подробнее
"Механизмы прерывания контакта: конфлюенция, интроекция, проекция". Константин Логинов и Макс Пестов
Лекция Константина Логинова и Макса Пестова на Третьем Дальневосточном Гештальт-интенсиве. Ссылка на мероприятие  В гештальт-терапии невротические процессы направленные на прерывание контакта с внешней средой являются  защитными механизмами. Ф. Перлз писал: "Интроектор делает то, что другие хотят, чтобы он сделал, проектор делает другим то, в чем их обвиняет, что они делают по отношению к нему, ретрофлектор делает для себя то, что он хотел бы сделать другим, а личность в патологическом слиянии не знает кто, что кому делает". Итак, существуют такие основные виды прерывания контакта.  Конфлюенция (слияние) происходит, когда человеку трудно "опознать" и выделить одно из своих переживаний, как главное, или невозможно отделить себя от других людей (другого человека). В речи это обычно находит отражение в устойчивом употреблении местоимения «мы». Такое поведение характерно для мам младенцев («Мы хорошо покушали и спим», — говорит мама новорожденного, хотя у нее во рту с утра не было ни крошки и вздремнуть ей последний раз удалось позавчера) или для родителей тяжелобольных детей, которые стремятся таким образом ежесекундно отслеживать состояние ребенка.  Интроекция - это механизм, посредством которого человек впускает внутрь себя некие идеи, установки, убеждения и т.д. от другого человека без "переваривания" этого материала.  О взглядах, которые мы идентифицируем, как интроекты, их носитель говорит, как о вещах безусловных и само собой разумеющихся. Например: "нельзя перебивать старших", "некрасиво делать людям больно", "драться - очень плохо" и т.д.  Проекция - это механизм, когда нечто, принадлежащее моему внутреннему миру, я приписываю фигурам внешнего мира, другим людям или неживым объектам.  Огромная часть человеческой жизни построена на предвосхищении событий, опирающихся на прошлый опыт - на проекции.  В речи выглядит как замена местоимения «я» на местоимение «ты» (или «они», если речь идет о целой группе людей). «Я им не нравлюсь», — думает волнующийся перед публичным выступлением докладчик, «Ты на меня злишься», — жалуется тот, кто не в силах признать и принять собственную агрессию.  Было бы смешно и нелепо рассматривать любую деятельность, где есть элемент проекции как прерывание контакта. Но, когда проекция становится основным или привычным механизмом реагирования, она способна внести в человеческую жизнь кучу бед и курьезов. 
Подробнее
Слияние, тревога и алекситимия
Как известно, помимо иерархии потребностей, реализация которых обеспечивает рост и организма и личности, у человек есть набор мета-потребностей, которые отвечают за то, каким образом будет происходить развитие и будет ли оно происходить вообще. Одной из наиболее важных связок, на мой взгляд, является следующая пара: это потребность в безопасности и потребность в изменении. От качества их баланса сильно зависит протекание самого процесса развития: либо изменения в нем вообще невозможны, либо они происходят так стремительно, что теряют связь с внутренней логикой предшествующих состояний. Давайте рассмотрим некоторые способы организации процесса изменений в пределах представленной пары мета-потребностей. Нарциссически организованная личность отказывается эмпатически присутствовать в контакте, поскольку усилия, которые она вынуждена затрачивать на ассимиляцию подобного опыта, чересчур велики. Гораздо проще выстраивать контакт таким образом, чтобы его не происходило. Чтобы текст общался с текстом. Например, когда встречаются люди и рассказывают о себе истории, которые уже были рассказаны много раз. Встреча необходима ,для того, чтобы просто оживить память и дополнить рассказ новыми экспрессивными средствами. А затем провести ревизию случившегося и, поправив сдвинувшиеся с привычных мест понятия, отправиться к новым монологам. Что является непереносимым для такого типа личности? Например, плохое понимание того, где будут проходить границы после того, как контакт состоялся. Как будто диалог это долгий путь к некой нейтральной территории, после пребывания на которой невозможно вернуться обратно, поскольку хлебные крошки давно съедены птицами. И тогда отношения возможны только в двух форматах – холодное дистанцирование или слияние, из которого невозможно выбраться, не растеряв свою идентичность. Либо же другой представляется настолько хрупким, что забота о его безопасности целиком ложиться на плечи партнера и делает вину за любую оплошность неисчерпаемой. Нарциссическая личность убегает в контр-зависимость, когда надежда на исцеляющее слияние умирает первой, не позволяя выдерживать разнообразные нюансы и оттенки отношений, расположенные между этими двумя полюсами.. Преждевременно и односторонне завершенное слияние порождает тяжелое переживание, известное как обида. Обида возникает тогда, когда один человек уже выскочил из слияния, а второй еще в нем остается. Обида поддерживается идеей, точнее даже не идеей, а ощущением, что другой что-то должен по отношению ко мне. Например, должен быть рядом, должен быть чувствительным к важному, другими словами должен разделять мою жизнь. И при этом не иметь право на свои собственные процессы. Обнаружение которых, при внезапном и несовместном выходе из слияния, как раз и воспринимаются как личное оскорбление. Слияние это такой феномен, когда одному из участников диалога передается некое обязательство, способность и возможность испытывать не присущие ему переживания. В спонтанном контакте, который протекает с меньшим привлечением контроля, есть риск продемонстрировать другому слишком многое и тогда его впечатление может стать чересчур непрогнозируемым. Если предъявление происходит дозированное, в строго необходимых количествах, тогда можно выстраивать свой образ в глазах другого согласно эстетически выверенным и непротиворечивым моделям. С одной стороны, это сильно успокаивает, а с другой не дает возможности окружающим адекватно отражать собеседника, поскольку он, подобно флюгеру, все время поворачивается к ним наиболее удачным профилем. В этом случае можно хорошо понимать, какими опасностями и усилиями грозит встреча, тогда как другой полюс этого события, связанный с удовольствием и воодушевлением, слишком сильно погружен фон и к нему нет доступа. Во время встречи есть риск обнаружить в себе нечто новое, что-то такое, с чем как-то придется жить дальше. Потому что история, которая произносится для других, вначале звучит для самого себя. Она, словно каток, разглаживает ландшафты сомнений и превращает трехмерный пейзаж за окном в скучную открытку из прошлого. Есть большой соблазн однажды твердо и окончательно ответить на вопрос – кто я, чем постоянно им задаваться и не сразу находить верный ответ. Тревога изменений здесь очень связана с тревогой обнаружить себя вне привычных координат “хорошо-плохо”, поскольку само пребывание в неопределенности не является ресурсом по исследованию новых возможностей. Скорее наоборот, это испытание, которое необходимо как можно быстрее прекратить, потому что оно грозит потерей ориентиров. Естественный процесс, при котором необходимо периодически совершать усилия для того, чтобы очутиться в незнакомом месте своей внутренней географии, прерывается и замещается усовершенствованием того, что уже есть. Алекситимия как неспособность чувствовать происходящее, то есть проживать его полностью, приводит к соматическими реакциям, которые вторично запускают панические атаки. Таким образом, говорить о смерти оказывается гораздо проще, чем что то понимать про жизнь. В которой чаще всего оказывается много одиночества. Однако, с этим одиночеством обращаются специфическим образом. Например, хотят отношений, но при этом не хотят рисковать и страдать. То есть хронически пребывают в двойных посланиях самому себе. Тогда алекситимия всего навсего легализует остановленный процесс коммуникации, когда потребность в близких человеческих не разворачивается и остается нерешаемой проблемой. Алекситимия клиента “лечится” контрпереносом терапевта, если понимать под контрпереносом чувствительность последнего к диалоговому характеру отношений, к тому, как меняется реальность терапевта, когда в ней появляется клиент. Алекситимия фактически означает завершенный процесс по изгнанию некоторых частей личности и связанных с ними аффектов в неосознаваемый полюс. Вытеснение, как многие другие психологические защиты, это то, что делает моё не моим, что отчуждает от самости тот важный кусок идентичности, который определяет вектор развития жизни. Психическая реальность включает в себя то, что происходит со мной, стало быть, я имею отношению ко всему, что разворачивается вокруг. Переживание это основной элемент опыта, поэтому алекситимия препятствует его получению, загоняя психический аппарат в узкие рамки понимания. Слияние вкупе с нарциссическими чертами характера, а именно, склонностью к обесцениванию себя в полюсе ничтожности приводит к интересным конструкциям и формам. Для отношений, окрашенных этими феноменами характерны: глобальность (отношения равно жизни, вне отношений если жизнь и есть, то гораздо более низкого качества, сравнимая скорее с выживанием, чем получением радости) и огромная нагруженность чувством вины за ужасное нарушение баланса (он мне дает все, см. первую особенность, а я – … ничего, кроме может быть хорошей функциональности). В этом случае чувство вины может быть настолько непереносимым, что проще прекратить отношения и символически погибнуть, чем доставлять мучения прекрасному человеку, который зачем то терпит рядом невозможного партнера. Как известно, невроз – это самый действенный и эффективный способ познания себя. Невроз это такое состояние, при котором уже существующее, но неосознанное, прокладывает себе дорогу в сознание слишком грубым способом, от чего привычный способ обращения с собой деформируется и причиняет дискомфорт. Невроз это предвестник необходимости изменений. Смысл лечения невроза не в том, чтобы возвращаться в прошлое, в котором этого дискомфорта не было. Смысл в том, чтобы признать настоящее. И не сопротивляться тому, что нуждается в признании, если говорить о материале, который стремиться к осознаванию. Тревога является символом недостающей части в сообщении о своем состоянии, чего не хватает для того, чтобы переживаемый опыт и попытки его представления составились в единое целое. Тревога это реакция на неконгруэнтность того, что доступно для осознавания и той части психической жизни, которая лежит в его основе. Как будто ситуация не вытекает полностью из того, что я понимаю, а включает в себя еще что-то, неизвестное и как будто чуждое. Как будто моей жизнью управляет что-то мне не присущее. Тревога заполняет брешь между осознаваемым и неосознаваемым. В гештальт-терапии существует тезис о том, что тревога является формой остановленного возбуждения. Другими словами, я чувствую некоторый дискомфорт, готовность к чему либо, предчувствие неприятных изменений, но не могу определить ориентиры для ясного действия. Тревога подобна зависанию в средней точке между организменным дефицитом и ресурсом среды, когда энергии для действия достаточно, но само действие не складывается в целостный акт. Например, такое случается, если индивид не присваивает себе право что-либо хотеть и тем самым не берет на себя ответственность сознательной идентификации или отвержения. За него этот выбор делает вытеснение. И тревога, таким образом сохраняет вокруг неосознаваемого желания аффективный заряд и облегчает его возвращение в целостную картину самости. В этом заключается конструктивное послание тревоги. Таким образом, алекситимия и тревога как два ведра на одном коромысле связаны друг с другом. Чем больше груз алекситимии, тем труднопереносимей становится тревога, доходя в своем проявлении до уровня панической атаки. И наоборот, чем более полно представлен в осознавании аффективный опыт, тем меньше индивид способен застревать в тревоге, поскольку тревога в данном случае является антонимом ясности. Слиянию в этом наборе феноменов отводится почетная роль по растворению тревоги в принадлежности благодаря тому, что уже нет необходимости отстаиваться свое право на что-либо. Здесь нет необходимости реинтегрировать неосознаваемые компоненты личности, поскольку личность сама становится интегрированной в нечто большее. Работа по размещению бессознательного в себе заменяется размещением себя в чьем-то другом бессознательном. Что в конечном счете является всего лишь более изощренной формой потери себя.
Подробнее
#идентичность
#азовский интенсив 2017
#развитие личности
#третийдальневосточный
#Групповая терапия
#андреянов алексей
#константин логинов
#автономия и зависимость
#четвертыйдальневосточный
#лакан
#привязанность
#галина каменецкая
#пятыйдальневосточный
#коневских анна
#символизация
#федор коноров
#пограничная личность
#видеолекция
#вебинар
#психическое развитие
#динамическая концепция личности
#желание
#наздоровье
#зависимость
#тревога
#объектные отношения
#эссеистика
#ментализация
#Коктебельский интенсив-2017
#символическая функция
#кризисы и травмы
#диалог
#стыд
#эмоциональная зависимость
#Семейная терапия
#сновидения
#работа психотерапевта
#слияние
#пограничная ситуация
#панические атаки
#контакт
#экзистенциализм
#эссенциальная депрессия
#партнерские отношения
#проективная идентификация
#посттравматическое расстройство
#эмоциональная жизнь
#катерина бай-балаева
#4-я ДВ конференция
#травматерапия
#неопределенность
#елена калитеевская
#психологические защиты
#Хеллингер
#свобода
#самость
#шизоидность
#сухина светлана
#денис копытов
#людмила тихонова
#эдипальный конфликт
#контейнирование
#мышление
#сеттинг
#кризис
#психические защиты
#алкоголизм
#переживания
#невротичность
#депрессия
#От автора
#теория Self
#леонид третьяк
#постмодерн
#материалы интенсивов по гештальт-терапии
#хайдеггер
#сепарация
#научпоп
#экзистнециализм
#перенос и контрперенос
#Индивидуальное консультирование
#осознавание
#алекситимия
#елена косырева
#Мастерские
#эмоциональное выгорание
#привязанность и зависимость
#делез
#проекция
#агрессия
#костина елена
#онкология
#поржать
#меланхолия
#тренинги
#отношения
#теория поля
#полночные размышления
#расщепление
#Боуэн
#лекции интенсива
#полярности
#означающие
#оператуарное состояние
#психологические границы
#психотерапевтическая практика
#дигитальные объекты
#шопоголизм
#владимир юшковский
#истерия
#признание
#личная философия
#психоз
#Бахтин
#сопротивление
#гештальт терапия
#кернберг
#что делать?
#алла повереннова
#теория поколений
#Архив событий
#латыпов илья
#василий дагель
#Новости и события
#выбор
#время
#клод смаджа
#Другой
#завершение
#самооценка
#даниил хломов
#интроекция
#буддизм
#Тренинги и организационное консультирование
#психическая травма
#гештальт-лекторий
#евгения андреева
#семиотика
#анна федосова
#случай из практики
#Обучение
#галина елизарова
#невроз
#архив мероприятий
#юлия баскина
#Ссылки
все теги
Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования