Экзистенциальная тревога и становление идентичности
Психотерапия часто задается вопросом о качестве присутствия человека в своей жизни. Эта необычная формулировка вопроса - как будто бы человек и его жизнь не тождественны друг другу - подчеркивает неочевидность ответов из субъективной позиции. Вспомним, например, широко известное определение некоторых музыкальных стилей. Известно, что блюз это когда хорошему человеку плохо, а рэп - когда плохому человеку хорошо. Не задевая ничьих музыкальных предпочтений, рискну сделать вывод о том, что субъективный опыт всегда включен в более широкий контекст. Хочется сразу добавить -  и глубокий. Что это за контекст? Предположим, что это контекст экзистенциального измерения, то есть пространства, где разворачиваются предельные жизненные обстоятельства. Те, которые касаются каждого из нас и которые обнаруживаются на изнанке любого индивидуального события.     Одним из важных экзистенциалов (то есть тем самым обстоятельством), оказывается состояние экзистенциальной тревоги. Ее очень трудно описать, не используя другие конструкты, такие как бессмысленность, неопределенность, безнадежность и прочие, выражающие отсутствие каких бы ни было опор за пределами личности. Другими словами, сущность этой тревоги в том, что человек может опираться только на самого себя и это совершенно не дает ему успокоения. Экзистенциальная тревога это тревога, которая не исчерпывается, она бездонна и ее можно “победить” только одним способом, о котором я скажу выше. Экзистенциальная тревога выражает одну простую идею - ни один выбор не оказывается абсолютно правильным и окончательным, ни одна позиция не дает совершенных гарантий и преференций.  В состоянии этой тревоги возникает ощущение, что жизнь катится в тартарары и не за что уцепиться, чтобы прервать это неизбежное падение. Это невозможно отменить, поскольку оно оказывается предельной данностью нашего бытия.   Что же остается делать в этой ситуации и можно ли вообще что то поделать, если это падение неизбежное? Конечно, можно, более того, мы владеем этим искусством практически в совершенстве. Для избавления от парадокса, который грозит в это мгновение образоваться, вспомним о том, с чего мы начали - с мнимой тождественности субъекта и его жизни. На самом деле моя жизнь и то, что я о ней думаю это, как правило, совершенно разные вещи. В этом нет ничего страшного, более того, это является нормальной формой организации психической жизни. А все оттого, что у человека есть бессознательное и поэтому мое Эго или Самость всегда меньше меня самого, потому что Я - это Эго плюс бессознательное. Поэтому психической нормой являются невротики, которые признают наличие у себя бессознательного, которые позволяют своему бессознательному быть.   Оттолкнемся от этой формулировки и придем к следующему допущению - люди, считающие себя психически здоровыми, стремятся слиться со своим представлением о себе и, тем самым, исключить бессознательное из своего опыта. Вступая, таким образом, на путь отождествления себя и своей жизни. Но не это ли является благом, к которому следует стремиться? Давайте попробуем разобраться, что здесь “хорошо”, а что “плохо”. С одной стороны, равность своему представлению о себе очень полезна - человек становится полностью понятным и прозрачным для себя, веселым и социально активным, он всегда знает о своих желаниях и совершает только полезные поступки. С другой - это понимание становится его же ограничением, поскольку не остается места, откуда может прийти вопрос. В итоге он становится скучным для самого себя, а скука, как известно является преддверием тревоги, которая тем не менее не наступает, поскольку навык борьбы со скукой оказывается одним из первых искусств, которым он овладевает. Похоже, что человек нуждается в некотором разрыве сознательного и зиянии невосполнимой нехватки, которую невозможно компенсировать до конца, но благодаря которой развитие становится возможным.   Экзистенциальную тревогу можно либо претерпевать, то есть жить с ней, каждодневно имея ее в виду, или успокаиваться, делая вид, что ее не существует. Лучше всего это осуществляется с опорой на что то внешнее, то есть с помощью идентификации. Мы идентифицируемся с чем то одобряемым, становимся тем, у кого, как нам кажется, есть необходимые качества и фиксируем себя в виде пазла, состоящего из этих присвоенных сравнений. Цена, которую мы платим - это цена экзистенциальной тревоги, которая неизбежно снижается, потому что через идентификацию с чем-то внешним мы отдаляемся от этого переживания. Мы перестаем испытывать тревогу из-за того, что наш идентифицированный образ отчужден от того, что способно переживать приближение к экзистенциальным пределам. Здесь уместно вспомнить Хайдеггера, который говорил о том, что успокоение тревоги означает переход из аутентичного бытия в неаутеничное.   В этой истории бессознательное оказывается тем самым маяком, который не позволяет уйти от себя слишком далеко. Бессознательное это то, что неотчуждаемо от нас в отличии от того, что мы привыкли называть сознательным представлением о себе. Это, можно сказать, сердцевина нашего бытия. Тревога, в свою очередь, оказывается его пульсацией в измерении сознательного, поскольку тревога это то, что ускользает от символизации, что всегда напоминает о неустойчивости и незаконченности любой определенности, за которую мы цепляемся. Тревога проявляется как безобъектный феномен, у нее нет адресата; также можно сказать, что у тревоги нет заземленности, она как бы подвешивает нас в воздухе и заставляет искать точки опоры. Через тревогу что-то важное просится наружу, тревога перетряхивает привычную ткань бытия, ища в ней складки и разрывы.   Тогда получается интересная штука. Вполне логичное желание успокоиться раз и навсегда и, тем самым, обрести устойчивость, на деле оказывается способом отказаться от себя в пользу воображаемого прибежища, в котором нет ничего, кроме неаутентичных идентификаций. Чаще всего это вполне удается. Здесь дела обстоят так же, как в случае с зависимостью, когда смерть наступает быстрее, чем неизбежное разочарование в избегании тревоги. При этом, награды за отказ от подобной попытки нет никакой, во всяком случае, в области сознательного. Поэтому ничего не остается, кроме  как довериться тому, что не имеет никакого рационального обоснования, поскольку именно это указывает на приближение к центру индивидуального бытия. Возвращаясь к названию текста - экзистенциальная тревога создает зазор между идентичностью и тем, что находится за ее бэкграундом для того, чтобы окончательность не была достигнута. Тревога как землетрясение разрушает  сооружения идентичности и обнуляет все результаты и достижения, призывая создавать сущее заново и с нуля.    .           
Подробнее
Нарциссизм. Феноменология, происхождение, структура характера, паттерны отношений
    Лекция, прочитанная в рамках проекта "Гештальт-Лекторий", Пестов Максим и Анна Коневских. Основные тезисы (связный текст писать лень, приведу опорные пукты при подготовке к лекции):   Фрейд Первичный нарциссизм - эмоционалльная изоляция, сосредоточненность на себе. Вторичный нарциссизм - опыт собственного всемогущества. От вторичного нарциссизма через рапрошмант к здоровой потребности в отношениях.   Эрик Эриксон  Автономия и стыд. Стыд для нарцисса, вина для невротика. Сильная переоценка самостоятельности. Образ начинает опережать фундамент. Двойное отчуждение: во-первых, проекции частичного объекта (в другом все должно быть хорошо, иначе конец отношениям), во-вторых, отвержение себя, несовершенного. Это лишает нарцисса внутренней и внешней поддержки (Мария Михайлова, лекция на армянском интенсиве).   Кляйнианский подход, Розенфельд Герберт Отсутствие дифференциации между субъектом и объектом, через это отрицается потребность в нормальной зависимости от внешнего объекта. Нарциссические объектные отношения позволяют избежать проявления агрессии, возникающих на осознание зависти. Присваивание себе самости других людей. Обесценивание того, что получают от других, так как это помогает справиться с завистью, отсюда хроническое неудовлетворение. Разрушать то, что любишь, злокачественная смесь либидо и мортидо.   Х. Кохут Зеркальный перенос - другой нужен только в той мере, в которой он соответствует некоторому ожиданию, отношение к человеку как к функции.  Более грубые формы переноса - он такой же как я (перенос Альтер-Эго) и поглощающий личность другого. также перенос идеализированный, то есть потребность воспроизвести в отношениях значимую фигуру (идеального родителя). В отношениях с терапевтом: преобразующая инернализация идеализированного Я-объекта в интрапсихическую структуру, отвечающую за самоуважение. Травма развития - недостаток материнской эмпатии, фиксация на стадии инфантильного Я и поиск идеализированного Я-объекта для завершения процесса развития структуры самости. Нарциссизм это доэдипальная, в отличие от невроза, патология.   О. Кернберг. Фрейд - либидо, направленное на себя, но либидо направлено не просто на себя, но на патологическую структуру Я, внутри которой происходит расщепление между идеализированными Я и объект-репрезентациями и обесцененными.Нормальный взрослый нарциссизм - самоуважение регулируется с помощью нормальной структуры Я, состоящей из интегрированных Я- и объект репрезентаций. Патологический нарциссизм - грандиозное Я как спасение от переживания неполноценности, отсутствие эмпатии к другим.Хорошо адаптированный нарцисс - хроническое ощущение пустоты и скуки и невозможность эмоционально вкладывать себя в отношения. Злокачественный нарциссизм - смесь либидо и мортидо, разрушение того, что любят.   Нэнси Мак-Вильямс Нарциссическая личность с трудом описывается классичесими представлениями о драйвах и аффектах, в ней скорее чего то недостает, то есть для описания подходит лучше дефицитарная модель. Нарциссическая патология - компенсация ранних разочарований во взаимоотношении. Постфрейдизм - много концепций, описывающих привязанность и ее значимость для нормального развития. Невротик страдает от жесткого супер-Эго, нарцисс страдает от пустоты и ненаполненности.Может развиваться у сверхчувствительных к невербальным знакам, они поддерживают нарциссическое расширение родителей.Идеализация и обесценивание. Задача в терапии для них - стремление к самосовершествованию. Противоядие - пародоксальная теория Беейссера. Отсутствие интереса к исследованию переноса. В терапии ничего не происходит. Потому что терапевт не воспринимается как отдельная личность! Перенос не объектный, а частичный.   Маргарет Малер Этиология нарциссизма: нарушение процесса сепарации-индивидуации, Мать, которая не может эмпатически отразить ребенка, вместо этого давая ответы на то, что ей подходит. Так формируется ложная самость. Нужно быть чем то большим, чем ты есть на самом деле. Иначе отвержение. В том возрасте, когда сепарацию невозможно пережить собственными ресурсами.Нарцииссическая травма - отвержение истинного Я. Механизмы защиты: расщепление и проективная идентификация. Невозможность переживания зависти   Хломов Даниил Задача развития - развитие эмпатической индивидуализации. У нарциссов отсутствует эмпатия как способ регуляции межперсональных контактов (в этом месте также слиние - другой не видится, мир такой, каким я себе его представляю, слабо развитая способность к ментализации, отношенческий эгоцентризм). В парных отношения - не берет ответственности за свои ошибки. Близкие отношения невозможны из-за страха разочарования. Поскольку потребность в манипулировании, то основной вопрос - не что происходит, а что делать? Справляться, игнорируя ситуацию. Роль правил, ибо опираться можно только на них. Манипуляция с окружающими, исправление других, усовершенствование себя. Теория парадоксальных изменений - полностью антинарциссична. Игнорирование телесного опыта. Потребность в гипер-контроле. Отрицание, дефлексия, проекция и эготизм.   Харм Сименс Один из полюсов, редко рассматриваемых в этой теме - сензитивный и ранимый нарцисс. Зависимость от других и высочайший конформизм. Нарциссическая коньюнктура - нарушение эго функции вследствие грандиозности персоналити и отсутствия Ид. Нарушение контактной границы вследствие ретрофлексии и эготизма. Важно: включенность и присутствие терапевта.    
Подробнее
Невроз как норма жизни
Основной тезис этого текста звучит так - любой опыт организован как невроз. И если принять этот тезис за отправную точку в понимании психической регуляции, нет смысла говорить о психическом здоровье вообще. Если психическое здоровье заменить понятием условная норма, тогда нормой будет не отсутствие невроза как начала патологии, а минимальная степень его выраженности, которая выполняет важные регуляторные функции.   Как известно, одной из важнейших находок Фрейда являлась мысль о том, что невроз является результатом внутриличностного конфликта, тогда как психоз касается отношений субъекта и реальности. Центральная тема внутриличностного конфликта, если говорить современным языком, заключается в нахождении баланса между принадлежностью и автономией. Из теории объектных отношений мы понимаем, что личность является следствием накопленного опыта отношений с опекающими людьми и индивидуальность появляется в ходе последовательных идентификаций и присвоений образов других людей.   Невроз возникает тогда, когда появляется объект. Любая здоровая коммуникация является невротическим решением именно потому, что она признает наличие отличного от меня самого объекта, инвестированного моим интересом. В этой плоскости психически здоровым, то есть лишенным невроза, является субъект со злокачественным нарциссическим расстройством, который отрицает отдельности Другого и относится к нему как к продолжению самого себя. Поэтому невроз как структура отношений вырастает из шизоидно-параноидной ситуации, внутри которой невозможно пережить утрату, поскольку для этого сначала придется отказаться от идеи всемогущего обладания.   Возникает парадоксальная ситуация - потеря нарциссической позиции и признание Другого как отдельного объекта помогает субъекту приблизиться к лучшему пониманию самого себя, поскольку и для встречи с Другим для начала необходимо максимально далеко от него отойти, то есть провести качественную сепарацию. Поэтому невротический компромисс является базовым условием взаимоотношений. Хорошая сепарация предполагает не только отделение себя в качестве автономного субъекта, но и некоторого обнаружения таких же субъектов вокруг. Эдипальный конфликт вводит личность в мир человеческого множества, поэтому невроз это граница не между здоровьем и патологией, но между растворением и одиночеством   Невроз это последний оплот индивидуальности, поскольку отсутствие каких-либо конфликтов предполагает тотальную прозрачность и проницаемость границ внутреннего мира. Человек сознательный и ясный - тот, кто досрочно капитулировал перед хаосом и неопределенностью,  напоминает одно-страничный текст, который можно понять, пробежав глазами через сточку. Невротик это тот, кто продолжает сомневаться даже в том, что он сомневается, потому что остановка сомнения равносильна умерщвлению, воплощением в интерьер или часть чужого тела. Ситуация, в которой некто исцелил все свои неврозы и окончательно себя познал, синонимична воцарению инстинкта смерти, поскольку обрекает субъекта на бесконечное повторение однажды освоенного знания. Невроз подобно плащу-невидимке защищает хлипкие побеги бессознательного от испепеляющего взгляда рационального, компетентного и эффективного.   Невроз как  нарушение нормы обнаруживается через наблюдение некоторых эго-дистонных феноменов, интенсивность которых может располагаться в пределах выносимого или нет. Во втором случае мы можем говорить о том, что присущая неврозу регуляторная функция уже не справляется со своими задачами и требуется анализ отношений в которых это происходит. Сейчас я выскажу совсем крамольную идею. Невроз становится патологией, когда он перестает быть неврозом и вместо фундамента для построения отношений начинает выполнять другие функции. Например, фиксирует дистанцию или сохраняет объект непостижимым или выстраивает отношения в пределах отщепленного полюса.   Поэтому, можно сказать о том, что невроз это конфликт все таки межперсональный, конфликт в смысле условия для взаимодействия. В качестве нормы он формирует возможность отношений, а в качестве патологии делает отношения стереотипными и лишенными жизни. Лишенный невроза человек - пограничная личность, избегающая привязанности, поскольку она активирует доэдипальный ужас или конформный механизм, вскормленный тоталитарной сектой, нашедший в привязанности свой персональный инфантильный рай.   Мне кажется, что в наше прекрасное нарциссическое время жизненно необходимо иметь какой-нибудь тщательно выпестованный невроз, который утверждает реальность и указывает в ней координаты личного присутствия.    
Подробнее
Мышление как интегрирующая функция
  Мышление формирует автономию личности. Эта функция осуществляется онтогенетически, то есть с самого начала индивидуального развития. Можно сказать о том, что сознание появляется в виде реакции на прекращение симбиоза с матерью. Ребенок вынужден обзавестись собственным механизмом по трансформации биологического в социальное. Как это происходит?   Вначале мать всегда присутствует рядом, являясь продолжением ребенка, всемогущим органом для удовлетворения его разнообразных потребностей. Затем в ее всеобъемлющем присутствии начинают обнаруживаться прерывания. И эти паузы младенец учится заполнять самостоятельно. Сначала он галлюцинаторно воспроизводит опыт предыдущих удовлетворений. Этот способ плох тем, что галлюцинаторное удовлетворение нуждается в периодическом подкреплении со стороны реальности. Если мать отсутствует слишком долго, тогда ресурсы младенца истощаются и галлюцинаторный путь регулирования возбуждения превращается в травматический. В этом случае ребенок замирает и подавляет возбуждение, поскольку оно не приводит ни к чему иному, кроме нарастания тревоги.   Внутри этапа галлюцинаторного удовлетворения желаний существуют специфические отношения младенца и опекающего объекта. Эти отношения заключаются в том, что младенец идентифицирует опыт удовлетворения или неудовлетворения с тем, кто находится рядом. Если потребности младенца удовлетворены, то мать или любой другой заботящийся объект, воспринимается как хороший, а если нет - то как плохой и более того, активно плохой, то есть нападающий и разрушающий хорошего удовлетворенного младенца. Другими словами, степень удовлетворенности влияет и на ощущения внутреннего мира и на оценку внешнего окружения.   Это очень сложный этап в развитии ребенка, поскольку он требует очень серьезного изменения психических координат. А именно: младенец должен научиться переживать отсутствие удовлетворения не как активное, а как пассивное состояние. То есть, когда опыт фрустрации переживается не с яростью, а с грустью. Тогда он может воспринимать опекающего и, самое главное, самого себя, как целостность, с которой не надо бороться. Если внутренний мир ребенка заселен пугающими состояниями, которые он не может интегрировать с состояниями удовлетворения, то в дальнейшем он будет вынужден избавляться от них, проецируя на совершенно невиновных людей, ожидая от них поддержки, которую не может осуществить для себя. Например, не способный выдержать отвержения, он будет отвергать других для того, чтобы они смогли испытать его ужас.   В этом месте очень важно осуществление принципа достаточности, когда для перехода на последующую стадию развития необходимо полноценное проживание предыдущей. Хорошая дифференциация между Я и объектами возможна лишь тогда, когда имеется хороший опыт симбиотического комфорта. Это позволяет присвоить себе возможность быть удовлетворенным и использовать ее в качестве фундамента для построения собственной самости. Галлюцинаторное удовлетворение включается сразу, как только возникает потребность и использует для утешения собственные ресурсы в виде воспоминаний. Двигателем для дифференциации становится признание страдания от невозможности немедленного удовлетворения как неотъемлемого элемента жизни и способность активно влиять на окружающий мир.   Какое отношение имеет описанное состояние к теме мышления? Мышление возникает в тот момент, когда ребенок от отношений с частичными объектными идентификациями (плохими или хорошими) переходит к отношениям с тем, чего нет прямо сейчас, но что тем не менее существует. Мышление это способность заглядывать за изнанку представленного, удерживать в себе более высокий уровень абстракции и иметь через него доступ к амбивалентным переживаниям. Также мышление создает почву для развития ментализации, то есть способности допускать наличие внутри других людей собственной психической реальности. Мышление это форма овладения реальностью, при которой внутри остается более полная версия происходящего. Мышление это способ сохранять внутреннюю психическую среду, отличную от “средней температуры по больнице”.   Мышление появляется в ответ на неспособность галлюцинаторного удовлетворения желаний справляться с нарастающей фрустрацией. Когда младенец обнаруживает отсутствие значимого объекта, он заполняет пространство между собой и другим символическим содержанием. Мышление это способ искажения реальности и ее трансформации. Сначала я искажаю реальность “внутри” для того, чтобы появилось Я, а затем, развивая и сохраняя Я, изменяю то, что происходит “снаружи”. В результате работы мышления реальность перестает влиять на меня напрямую, потому что между нами появляется граница. В динамическом смысле мышление можно противопоставить проективной идентификации.   Проективная идентификация поддерживает представление о том, что между Эго и объектом нет никакой разницы, тогда как мышление появляется как результат дифференциации между ними. В случае попадания в непереносимый опыт проективная идентификация может появляться на месте мышления, отражая регресс к теме непроработанной сепарации. Также мышление противопоставляется так называемому символическому уравниванию, при котором знак является не просто репрезентацией объекта, а его копией. Благодаря мышлению психическая реальность становится глубже и насыщенней, чем реальность, данная нам в ощущениях.      Мышление возникает так же, как формируется жемчужина, если в раковину моллюска попадает песчинка. Известно, что сначала в психику попадает некоторая идентификация, которая затем, будучи удержанной, вновь и вновь обретает свое подтверждение в реальности. Таким образом, мышление это некоторый контейнер, который удерживает в себе постоянство образа себя и других. Оператуарное состояние как раз развивается в тех случаях, когда в контейнере ничего не задерживается и для того, чтобы оставаться живым, необходимо все время проверять - а продолжает ли существовать реальность после того, когда я закрываю глаза? В начале своей истории младенец постоянно борется с тем, что реальность уничтожает саму себя. В дальнейшем отсутствие начинает переживаться с печалью, а не с ненавистью. Мышление это грустное эхо потерянного всемогущества.   В слиянии с материнской фигурой есть воспоминания об удовлетворении, но нет опыта взаимодействия, поскольку нет границы, на которой осуществляется контакт. Мышление рождается как опыт взаимодействия, который не гарантирует удовлетворения, но позволяет сохранять постоянство рефлективного осознавания себя. Мышление это своего рода обменный курс между удовлетворением и фрустрацией, которая является платой за индивидуальность. Для возникновения мышления необходима дифференциация между субъектом и объектом. После этого между ними возникают отношения. Мышление это функция, которая переводит процесс привязанности в структуру характера. То, что раньше принадлежало миру, становится моим.   Что же находится внутри мышления, создавая в нем центр тяжести, который притягивает к себе космический мусор, из которого впоследствии формируется планета, ее кольца и спутники? В центре мышления находится Желание, которое манифестируясь через переживание неполноты, конституирует индивидуальность стремлением заполнить пустоту, возникающую вследствие сепарации. Таким образом, мышление как реакция на потерю симбиоза, не решает задачу по возвращению к потерянному объекту, но замещает его и противопоставляет идентичность растворенности. Мышление это неокончаемое бинтование инфантильной раны.  
Подробнее
От 0 до 5-ти. Тезисы о теории психосексуального развития. Эдипальный конфликт
Психосексуальное развитие – это строгая последовательность стадий разворачивания инстинктивной энергии, направленная на перевод физического содержания в психическое измерение и адаптацию организма к среде. Конечной задачей развития является формирование сознания и социализация. Инстинктивная энергия (либидо) с течением времени мигрирует от одной эрогенной зоны к другой. Каждая из этих зон в разные периоды жизни лучше всего приспособлена для разрядки инстинктивного возбуждения и связана с выполнением особой задачи развития. Проблемные точки этого процесса обозначаются как фиксации на определенной стадии психосексуального развития. Это может быть связано либо с чрезмерной фрустрацией, либо со сверхзаботой. Наличие фиксации приводит к появлению специфических характерологических компонентов в зрелом возрасте, а также регрессу к ранним формам удовлетворения в сложных жизненных ситуациях, сопровождающихся срывом адаптации. Маленький ребенок полиморфно перверсен, то есть управляется недифференцированной сексуальностью. Задачей психосексуального развития является дифференциация сексуального возбуждения, привязывание сексуальной активности к гениталиям и разворачивание аутоэоротизма к гетероэротизму. Стадия Возрастной период Зона сосредоточения либидо Задачи и опыт, соответствующие данному уровню развития Оральная 0—18 месяцев Рот (сосание, кусание, жевание) Отвыкание (от груди или рожка). Отделение себя от материнского тела Анальная 1,5–3 года Анус (удержание или выталкивание фекалий) Приучение к туалету (самоконтроль) Фаллическая 3—6 лет Половые органы (мастурбация) Идентификация со взрослыми того же пола, выступающими в роли образца для подражания На оральной стадии ребенок занимает сначала орально-пассивную, а затем орально-садистическую позицию. Фиксация на этой стадии приводит к формированию орального характера. Взрослый человек с подобными характерологическим особенностями будет неосознанно подавлять свои потребности, считая их чрезмерными для окружающих и, таким образом, будет хронически оставаться голодным. Компенсаторный механизм такого характера – стремление к оральному удовлетворению в виде отношений зависимости с человеком или химическим агентом. В анальном периоде также выделяются две стадии – изгоняющую и удерживающую. На анальной стадии ребенок обучается управлять своим окружением благодаря формирующейся способности контролировать функции кишечника. На фаллической стадии интересы ребенка сосредоточены вокруг половых органов. Мастурбация позволяет управлять своим возбуждением, обучает управлению сильными впечатлениями. На фаллической стадии возникает очень важное психическое образование, известное как Эдипов комплекс. Лучше говорить об эдипальном конфликте, поскольку он связан с желанием обладать и невозможностью добиться этого в реальности. Разрешение эдипального конфликта приводит к переходу от желания обладать матерью к необходимости интроецировать значимые качества отцовской фигуры. Эдипальная ситуация сопровождает человека всю оставшуюся жизнь. Проявлением эдипальной ситуации являются переживания соперничества, конкуренции, зависти, ревности, возможное обладание партнером, зависимости любовной привлекательности от достижений. Также эдипальная ситуация может символически обозначать желание регресса к ранним симбиотическим отношениям с помощью сексуального действия. Эдипальный конфликт выполняет несколько важных задач. Во-первых, в эдипальной ситуации впервые появляется третий. Ребенок от симбиоза с матерью сначала переходит к отношениям с частичными объектами, затем к диадным отношениям с матерью, затем к триадным с матерью и отцом. Таким образом, постепенно осуществляется переход к жизни в социальной группе. Во-вторых, в эдипальной ситуации ребенок еще раз сталкивается с принципом реальности. В мифе об Эдипе правда становится известной после того, как преступление уже состоялось. Фантазия о реальности разбивается самой реальностью В эдипальной ситуации ребенок вынужден признать страшную правду о том, что он не взрослый. Но при при хорошем разрешении эдипального конфликта, отношения с ним продолжаются. С точки зрения Мелани Кляйн эдипальная ситуация разрешается одновременно с переходом от параноидной стадии к депрессивной, при которой ребенок интегрирует опыт хороших и плохих отношений в одном человеке и при этом сохраняет постоянство отношений с ним. Ребенок впервые видит разницу между притязанием и возможностью, физическим и психическим. В-третьих, нахождение в так называемой третьей позиции – не в виде участника, а в виде наблюдателя – закладывает зачатки того, что в будущем становится особым психическим образованием, известным как наблюдающее Эго. В-четвертых, с разрешения эдипального конфликта начинается формирование Супер-Эго. Поздние идентификации приводят к тому, что ребенок интроецирует не реальных родителей, а идеальных, очищенных от всего искажающего и человеческого. Идентификация осуществляется легче в отношении того объекта, который обладал большим фрустрирующим потенциалом. В отличии от остальных стадий психосексуального развития, во время которых ребенок имеет своей задачей преодолевать сопротивление среды, на фаллической стадии, во время эдипального конфликта он должен проиграть и быть символически изгнан из родительской пары. Если этого не происходит, неразрешенная эдипальная ситуация может становится частью перверсий. Можно говорить о том, что с разрешением эдипальной ситуации начинает формироваться организация характера невротического уровня. Невроз как культурный феномен является выражением конфликта между стремлением к индивидуации и потребностью в принадлежности. Эдипальный конфликт позволяет приступить к решению вопроса о том, как жить в мире, в котором присутствуют другие. До фаллической стадии ребенок преимущественно озабочен проблемами физического выживания, а также вопросами сепарации и зависимости в диадных отношениях. В этом смысле эхо эдипальной ситуации, как и утверждал Фрейд, действительно преследует человека всю оставшуюся жизнь.
Подробнее
Психологический кризис и дыхание свободы
Во время кризиса или сильного потрясения часто кажется, будто жизнь остановилась. Будто жизнь разделилась на “до” и “после”, в ней выкрутили в ноль ползунки цветопередачи и она стала черно-белой, и вы находитесь в пустой комнате, отгороженной от улицы и всего остального толстой и мягкой стеной. Будто ваше тело уехало на электричке, а неосязаемый дух остался стоять на перроне. Легкий настолько, что он не способен оставить следов на свежевыпавшем снеге. Словно бы вас поставили на паузу, а движение осталось где-то в другом месте, возможно где-то снаружи, а вы отстаете от всех остальных на тысячную долю секунды, но и этого достаточно, чтобы быть совершенно одному. Это место непривычно и пространство между предметами заполнено растерянностью, она вязка, как расплавленный янтарь, который хочет забрать вас в вечность в виде застывшей и потерявшей подвижность фигуры. В этом месте все как будто бы как раньше, но пространству не хватает кривизны, а вас не хватает пространству - ветер уже не огибает, а проносится сквозь, взгляды людей не отражаются от вашей кожи и не возвращаются на сетчатку с авоськой, полной впечатлениями. Вы наталкиваетесь на стены, потому что они уже не подыгрывают и не отодвигаются, чувствуя ваше приближение. Кажется, что кожа ваша воспалена и проницаема и дождь, вонзаясь в эпидермис в районе плеча, стекает прямо по костям и брызжет в стороны, вырываясь из под ногтевых пластин, как из водосточных труб. Итак, кажется будто жизнь остановилась. Но это остановилась не жизнь вообще. Это остановилась привычная жизнь. Жизнь в которой ваше существование поддерживалось многими вещами, каждая из которых сама по себе лишена содержания и ценности. Но собираясь вместе, они как то вдруг внезапно становятся вами. И когда это происходит, складывается впечатление, что можно уйти из этого тела навсегда, а оно будет продолжать жить, делая карьеру, растя детей и собирая марки. Чтобы стать зомби, не обязательно умирать, можно сделать это еще при жизни. И лишь иногда, весной или осень, в час небывало жаркого заката или пронзительного рассвета, это тело остановится, словно бы наткнувшись на незаполненную пустоту и задержавшись на мгновение, примется вновь переваривать неопределенность, превращая ее в испражнения порядка. Но в этот момент будто бы слетают все настройки и приобретения и можно почувствовать себя живущим по дефолту, с “заводскими” установками, незнакомому с правилами и обязательствами. Обнулить себя, вернуться к той точке, из которой выходят все возможности. Побыть свободным от того, что весь мир приходится тащить на своих плечах этаким Атлантом духа, изнеможенным каждодневной борьбой с самими собой. С радужкой, будто бы протертой изнутри от накипи мозгового борща, кипящего под плотно закрытой черепной крышкой. Правда чаще всего это длится недолго и следующая мысль, как шар в кегельбане, уже топчется на пороге и размахивает транспарантом: “ой, че это я? пойду-ка лучше пожру!”. Потому что, как сказал поэт, только теряя все, ты становишься свободным. Не нищим, голым, растратившим таланты, регрессировавшим в инфантилизм, неудачником и ничтожеством, нарциссической клоакой, а свободным. Не потеряв, а при этом приобретя. Причем, приобретя то, что было с тобой всегда. Как странно то, что пока самое желаемое находится так близко, для того, чтобы его достичь, приходится совершать самое длинное путешествие в жизни, но не круго-светное, а круго-самое. Обойти вокруг себя, чтобы вернуться в точку, из которой стартовал. Зайти за спину самому себе и увидеть что тот, кого ты считал собой, всего лишь тень на асфальте, которая, как проститутка, охотно ложится на любую подставленную поверхность. И вот под этим взглядом она скукоживается и исчезает, как в полдень. В этом мое понимание экзистенциальной тоски, как переживание бессмысленности жизни, но опять же, не жизни вообще, а той жизни, которая вдруг начинает казаться бессмысленной. Тоска это прививка от слепоты, которая не позволяет увидеть настоящее. В ней есть огромный ресурс, поскольку для того, чтобы найти источник, сначала необходимо почувствовать жажду. Самая малость, что остается, когда потерял все - это и есть ты. В этом состоянии нет отдельных событий, как пути из пункта А в пункт Б. Нет выбора, как необходимости брать что-то одно, чтобы отказываться от всего остального. Нет желаний, как цели, в которую устремлен ум. Есть просто присутствие и невозможность быть чем то еще. Как шарик, который скатывается вниз по горлышку воронки. И вот, возвращаясь к началу текста, мне кажется, что можно еще все вернуть, заправить тоску в пододеяльник каждодневной привычки, пересыпать ее нафталином и отвезти родителям в гараж. Сделать вид, что ничего не произошло и все эти томления духа - следствие дурного пищеварения и смены режима освещенности. Или, едва сдерживая страх от того, что стены, окольцовывающие обжитое пространство, куда-то исчезают и вместо них только контурные карты бытия, которые даже еще нечем раскрашивать, можно попробовать с этим остаться. Вынести за скобки идею о том, что сдвинувшийся с места мир никогда не получится догнать. Замереть на некоторое время в невесомости и перестать вращаться вокруг монументальных и окончательных звезд, которые манят и сбивают с пути. Пусть все катится куда-то, к печальному или торжественному финалу, ну теперь вот без вас. И тогда обнаружится удивительный эффект - оказывается, что это не вы,а все вокруг поставлено на паузу и ждет вашего возвращения, поскольку без вас нет собственно и жизни. Как будто без вас нет никакого сейчас и катящийся мир на самом деле нарисован фломастером на обоях. И тогда можно в любой момент вернуться в свою жизнь, как хирург входит в халат, руками вперед. Ведь вы сами и есть розетка, в которую втыкается новогодняя гирлянда. Мне кажется, в этом и есть состоит ценность кризиса -  в возможности открыть в жизни дверь и выйти вовне, чтобы посмотреть на происходящее со стороны. Увидеть проносящихся в электричке людей, у которых не осталось выбора, в каком направлении двигаться. В череде меняющихся событий обнаружить то, что неизменно. Понять, а надо ли мне то, что происходит сейчас. Побыть в тишине, чтобы услышать внутренний голос. Начать наконец заканчивать текст, беременный метафорами и смутными намеками на то, что может не слишком понимает автор, но должно быть хорошо знакомо читателю.
Подробнее
Развитие личности и возможность для изменений
Человек это то, что он хочет. Даже если он получает не то, что хочет, эта история скорее не про желания, а про форму хотения. Иногда единственным способом соприкоснуться с желаемым бывает ситуация, при которой желаемое тебя убивает. Но это тоже форма контакта, пусть и окончательная. Конечно, нельзя эгоистически исключать из своей жизни окружающих. Окружающие, в конце концов, вырастают, как образы в волшебном фонаре, из тени твоих родителей, а их, как бы порой того не хотелось, игнорировать не получится. Поэтому, человек - это то, что он хочет, плюс другие люди. Материальный мир, с известной долей условности, можно исключить из этой формулы, поскольку известно, что среда нападает только в качестве самообороны. Итак, чтобы получился человек, нужно не просто что-то хотеть. Потребности создают потенциальную канву, на которой разворачиваются вектора человеческих усилий. Соответственно, важен способ обращения с этой возможностью хотеть, способ обращения с той движущей силой, которая приводит к изменениям. Вот на этот способ распоряжаться желаниями больше всего и влияет переменная окружения, начиная с рождения и заканчивая смертью, когда хотеть больше нечего, незачем и некому. По направлению к зрелости ребенок проходит путь дифференциации своих желаний и мета-потребность, которая в разных форме преломляется во всех фазах этого движения, относится к требованию признания себя другими и переживанию собственной значимости для других.Это требование создает условия и возможность удовлетворения всех прочих желаний, поскольку без нее не формируется объект-объектных отношений, структурирующих хаос. Например,  необходимые условия для выживания на шизоидной фазе развития возможно  получить только тогда, если фигура ребенка становится для матери более фокусированной, чем ее собственное негативное эмоциональное состояние, которое она транслирует в виде ненависти и ужаса небытия. Здесь признается или не признается право на жизнь вообще. Далее за ребенком признается его право существовать как объекта, нуждающегося в достаточном количестве заботы и констатация факта того, что у родителей и мира вообще достаточно поддержки для его развития. Затем, если предыдущая фаза завершается удовлетворительно, ребенок признается существующим отдельно как самостоятельная единица бытия, а также существующим как определенный набор качеств, непохожих на родительский. В этом месте важной становится такая грань признания, как доверие, при которой родители признают адекватность продолжающегося развития, не вмешиваясь в процесс сепарации-индивидуации и не вовлекаясь в чрезмерный контроль. В дальнейшем признания требуют также табуированные и социально-неприемлемые переживания, которые могут быть расценены как “плохие” и подавляться, либо же остаться естественной часть эмоциональной экспрессии. Таким образом, признание значимости и доверие к уникальности индивида являются необходимыми условиями формирования здорового характера. Поэтому в арсенале психотерапевтической коррекции существует уникальная возможность дать клиенту тот необходимый объем признания, который позволит ему максимально полно предъявляться перед лицом многочисленных вызовов существования и вернуть способность жить полноценной и целостной жизнью. Характер является результатом приспособления человеческой экспрессии к условиям окружающего мира и, выполняя адаптивную функцию, на определенных этапах развития служит высоким целям выживания. Однако, после того, как необходимость в этом отпадает, характер никуда не уходит и не меняется, делая человека своим заложником. Можно ли что-то менять в особенностях личностного реагирования, если среда уже не требует тех реакций, которые были полезны ранее, а сейчас выглядят нелепыми и опасными? Мне кажется, в настоящем человек продолжает поддерживать те ценности и отношения, которые в прошлом гарантировали ему ощущения безопасности и признания. Тогда отказ от них как будто может привести к затопляющим переживаниям ужаса, одиночества и хаоса. И поэтому личность продолжает совершать действия, которые в символической форме проводят черту между настоящим и прошлым, и таким образом, настоящее в той или иной степени игнорируется, если большая часть внимания направлена на контроль этих искусственных и ненужных границ. Выход находится там же, где вход, только с другой стороны. Лучший способ что-то изменить это перестать бороться с тревогой, которая заставляет прибегать к привычным способом обрести душевное спокойствие. Тревога связана с новыми возможностями, которые предоставляет настоящий момент, но для того, чтобы переживания стали опытом и обогатили его другими способами реагирования, в нем необходимо дойти до конца, не останавливая тревожность и не давая ей вновь превратиться в привычку.
Подробнее
#интенсив
#третийдальневосточный
#развитие личности
#идентичность
#Групповая терапия
#андреянов алексей
#константин логинов
#лакан
#привязанность
#галина каменецкая
#авторы
#пятыйдальневосточный
#психическое развитие
#коневских анна
#символизация
#пограничная личность
#видеолекция
#вебинар
#диалог
#желание
#динамическая концепция личности
#наздоровье
#зависимость
#тревога
#объектные отношения
#эссеистика
#ментализация
#кризисы и травмы
#символическая функция
#катерина бай-балаева
#4-я ДВ конференция
#травматерапия
#психологические защиты
#Хеллингер
#эмоциональная зависимость
#Семейная терапия
#сновидения
#слияние
#работа психотерапевта
#панические атаки
#контакт
#экзистенциализм
#эссенциальная депрессия
#партнерские отношения
#федор коноров
#посттравматическое расстройство
#проективная идентификация
#эмоциональная жизнь
#сепарация
#научпоп
#экзистнециализм
#неопределенность
#перенос и контрперенос
#Индивидуальное консультирование
#осознавание
#стыд
#свобода
#самость
#шизоидность
#сухина светлана
#людмила тихонова
#эдипальный конфликт
#контейнирование
#мышление
#пограничная ситуация
#сеттинг
#кризис
#психические защиты
#алкоголизм
#невротичность
#переживания
#депрессия
#От автора
#теория Self
#материалы интенсивов по гештальт-терапии
#хайдеггер
#постмодерн
#интроекция
#самооценка
#буддизм
#Тренинги и организационное консультирование
#гештальт-лекторий
#евгения андреева
#психическая травма
#семиотика
#елена калитеевская
#случай из практики
#Обучение
#невроз
#юлия баскина
#Ссылки
#архив мероприятий
#алекситимия
#елена косырева
#Мастерские
#эмоциональное выгорание
#азовский интенсив 2017
#привязанность и зависимость
#делез
#проекция
#агрессия
#поржать
#костина елена
#онкология
#отношения
#теория поля
#полночные размышления
#меланхолия
#тренинги
#Боуэн
#расщепление
#означающие
#лекции интенсива
#полярности
#психотерапевтическая практика
#дигитальные объекты
#оператуарное состояние
#истерия
#шопоголизм
#признание
#личная философия
#психоз
#Бахтин
#сопротивление
#гештальт терапия
#кернберг
#что делать?
#теория поколений
#Архив событий
#латыпов илья
#Новости и события
#выбор
#василий дагель
#клод смаджа
#время
#Другой
#завершение
все теги
Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования