Осознавание и эмоциональная зависимость
Осознанность обнаруживает то, что существует, но не представлено в опыте. В этом месте мы приходим к интересному вопросу – если в лесу падает дерево и звук от падения некому услышать, существует ли он вообще? Например, телесные ощущения всегда сопровождают любую человеческую деятельность, но чаще всего они оказываются за скобками восприятия. Осознавание делает явления, которые присутствуют в физической реальности, существующими в реальности психической. Вот, например, мы просто обращаем на что-то внимание, не претендуя на роль создателя этого явления в объектном мире. И в этот момент создаем это для себя, поскольку то, что попало в сферу осознавания начинает производить на нас впечатление. Это очень важно, поскольку явления, не представленные в осознавании, то есть любой бессознательный опыт, также влияют на нас. Но это влияние проявляется в виде автоматизированных реакций, которые скорее управляют субъектом, чем оказываются результатом его выбора. Мы не выбираем своих реакций, когда оказываемся в ситуации, вызывающей психическое напряжение. Осознанность, таким образом, позволяет задержаться в паузе между стимулом и ответом и тем самым привнести в бессознательную предопределенность значительную долю ответственности за свой выбор.    Другими словами, происходящее с нами может так никогда и не стать событием нашей жизни. Существует известная разница между тем, кем субъект является и тем, какие у него  есть по этому поводу представления. Невротическая структура характера является необходимым условием для вхождения в человеческую культуру, поскольку позволяет регулировать инстинктивное поведение социальными нормами. Опасное следствие этого процесса – почти полное поглощение символическим порядком того, что относится к сфере потребностей, выраженных в телесной интенциональности. Телесный процесс – это то самое дерево, которое падает независимого от того, есть ли рядом наблюдатель. Наши телесные и эмоциональные реакции сохраняются, даже если мы их не осознаем. В случае хронической невнимательности к телесному измерению возникает своеобразное расщепление, когда физическая и психическая сферы существуют изолированно друг от друга. Это сильно ограничивает возможность ориентироваться в собственной жизни, поскольку метафорически напоминает бедность черно-белого изображения по сравнению с цветным, включающим в себя тысячи других оттенков. Более того, телесные реакции иногда могут восприниматься как угрожающие, потому что неспособность выдерживать телесный дискомфорт без осознавания того, с какими потребностями он связан, вызывает много тревоги и интенсивное желание от нее избавиться. Осознавание, таким образом, восстанавливает целостность опыта, увеличивая представленность телесного опыта в сфере ума.      В гештальт подходе очень важным оказывается то, что в рамках этого метода мы можем поместить осознавание в межличностный контекст. То есть сделать еще один шаг в понимании функций осознавания. В этом случае осознавание перестает быть индивидуальным процессом и позволяет ставить более точные акценты на том, что происходит между двумя и более людьми. Для иллюстрации вспомним известное утверждение о том, что любая коммуникация есть манипуляция. Если заменить слово манипуляция на воздействие, то окажется, что в основе любого межличностного процесса лежит потребность произвести впечатление на адресата послания. И в любом послании, помимо фактической информации, которой мы привычно манипулируем, существует невербальный уровень, который организован вокруг вопроса «Какая часть сообщения не присутствует в словах, но ради которой эти слова были произнесены?». В этом невербальном сообщении в сжатом виде располагается представление об отношениях в общем и в частности о той реакции на послание, которая желательна, но порой плохо осознаваема и самим говорящим. Другими словами, я не всегда понимаю, зачем и как я что-то говорю, но моя потребность в неявной форме всегда присутствует в сообщении. За всю историю существования человечества не появилось ни одной одинаковой истории, поскольку мы рассказываем их разным людям и более того, сами меняемся в процессе рассказа. Таким образом, осознавание помещает двух людей в отношения, которые возникли для некоторого эмоционального обмена, и позволяет лучше распознать как мою потребность в другом, когда говорю я, так и потребность во мне у другого. Даже простое присутствие другого  рядом уже меняет модус моего бытия, поэтому можно сказать, что вступая в отношения, я всякий раз создаюсь ими и точно также создаю другого рядом с собой. Соответственно, анализ контрпереноса, как реакций, возникающих в моем внутреннем мире, на то, что рассказывает клиент, оказывается важнейшим фундаментом для построения  терапевтического процесса. Осознавание позволяет прийти к очень простому и одновременно важному методологическому заключению, облегчающим ответ на многочисленные вопросы «И что мне теперь с этим делать?», часто возникающие у клиентов и ставящие в тупик процессуально ориентированного терапевта. Осознавание утверждает, что все, что нужно для ответа, уже находится в ситуации. Другими словами, осознавание высвобождает интенциональность, которая была заблокирована механизмами психической защиты и тем самым открывает путь к осуществлению творческого приспособления. Разумеется, это не отвечает на вопрос «Что мне делать с моей трудной ситуацией, с которой я пришел к вам и за решение которой я плачу вам большие деньги безрезультатно», но позволяет увидеть, что прямо сейчас можно прожить отмеренный сеттингом эпизод жизни более полно и ясно. Ответ на вопрос «Что делать...» приходит не через усилие превозмочь ситуацию, но обнаружить в ней себя как автора и агента изменений. Осознавание синонимично понятию «освоение». Оно позволяет прикоснуться к непосредственному опыту, который пусть во многом и опосредован предшествующей историей, но проникает в настоящее прямо сейчас, а значит, в него можно вносить изменения. И находить себя внутри того, что раньше считалось существующим снаружи – так, например, очень часто идентифицированный симптом отчуждается от жизненной ситуации и воспринимается как нечто враждебное, от чего необходимо освободиться. Но на самом деле логика гештальт подхода предполагает способность сделать симптом «своим». Можно бояться темного леса на окраине поселения и страдать от диких зверей, которые наносят неожиданные визиты, а можно сделать этот ландшафт частью обжитого пространства.  Осознавание в рамках гештальт подхода (также известное в виде термина awareness) имеет некоторые особенности, которые отличают его от понимания осознанности в других психотерапевтических школах. Главное, на мой взгляд, отличие состоит в том, что осознавание это не просто регистрация того, что со мной происходит в настоящий момент. Осознавание оказывается точкой вхождения в переживание. В медитативных практиках участники ретрита обучаются наблюдать за своими эмоциями как за некоторыми формами ума, не вовлекаясь в их проживание. В гештальт подходе мы можем видеть, как в непосредственном опыте здесь и сейчас проявляются незавершенные ситуации прошлого, которые обладают собственной логикой и нарушают способность тестировать реальность. Если говорить очень условно, то клиент в такой ситуации может только повторять травматический опыт, сопротивляясь возможности появиться чему-то новому. Осознавание позволяет обнаружить за этим избеганием интенцию (или потребность, если пользоваться индивидуалистической парадигмой), которая когда то не была реализована. Осознавание, таким образом, сопровождает весь путь, который необходимо пройти для получения нового опыта, который будет рождаться здесь и сейчас, то есть впервые.  В основе зависимого паттерна отношений лежит пограничная личностная структура, той или иной степени выраженности. Одной из характеристик пограничного расстройства, в свою очередь оказывается присущая ему диффузная идентичность, то есть неспособность выстроить интегрированное и непротиворечивое представление о себе. В контексте данной темы для меня оказывается существенным не наличие диффузной идентичности как некоторого отягощения клинической ситуации, а трудность сформировать это связное представление о себя непосредственно в ходе терапии (и, разумеется, в повседневной жизни). Даже если клиент обучается распознавать телесные сигналы, эта сфера длительное время остается отчужденной от остального опыта, то есть не учитывается при формировании целостного переживания. Эта проблема метафорически озвучивается так: «Я ощущаю то-то и то-то, но не могу этому доверять». Как будто зависимый клиент не способен вернуться к себе как к источнику психического возбуждения, а все время стартует с зависимой орбиты, которая описывает его функциональную отчужденную идентичность. Французский психоаналитик Жак Лакан углубляет понимание зависимого паттерна, вводя в представления о психическом развитии концепцию стадии зеркала. В двух словах она означает следующее. Субъект изначально приобретает свою идентичность в виде отчужденного образа. Мы идентифицируемся с образом себя в глазах другого, а то, как нас отражает значимый другой, может быть очень неконгруэнтно нашим ощущениям. Разница между тем, как я переживаю себя изнутри и то, каким мне приходится быть в системе социальных связей, которые меня определяют, может быть непреодолима в рамках зависимого поведения и тогда лучшим решением для сохранения отношений будет являться отказ от субъективной реальности. Как будто источник его психического возбуждения находится не в соматическом регистре, а исключительно в сфере воображаемых идентификаций. Осознавание как механизм терапевтических изменений предлагает сделать шаг назад, к истокам психического, который располагается в области телесного. Осознавание, таким образом помогает сократить пропасть между этими двумя измерениями, восстанавливая не только целостность опыта, но и его иерархию (любой психический опыт является формой и следствием соматического возбуждения). С точки зрения гештальт подхода одним из сущностных феноменов зависимого расстройства является потеря свободы выбора. Является ли состояние, в котором я себя обнаруживаю, следствием моего желания или избегания того, что оказывается непереносимым? Принимаю ли я форму своего присутствия в контакта с благодарностью и удовольствием, либо же обнаруживаю себя в ней внезапно, с переживанием невыразимой злости и беспомощности, как зверь, пойманный в надежную клетку? Осознавание настигает зависимого клиента в этой точке, когда он обнаруживает, что захвачен процессом идентификации, которым он не в силах управлять. Психоаналитики назвали бы это проявлением частичных объектных отношений. Чтобы овладеть желанием другого, которое направлено на частичный объект внутри меня, необходимо этим объектом стать. Таким образом, работа с зависимым паттерном во многом направлена на возвращение свободы для этих идентификаций и осознавание себя служит якорем, который не дает лодке с наблюдателем быть унесенной течением в далекое море аффектов и драйвов.    Следствием подобного расщепления (между тем, что я хочу и тем, что вынужден исполнять) оказывается любопытная ловушка, в которую попадает зависимый клиент. Это ловушка двойной вины, когда субъект чувствует себя виновным и за совершение действия и за бездействие. Хотя на самом деле это чувство вины связано с одной связкой феноменов, которые проистекают из внутриличностного расщепления, а именно – идеализацией и обесцениванием. Зависимый клиент может отказываться от действия, потому, что не может сделать это достаточно хорошо (вина за действие), а после этого затевать преследования за этот отказ. Другими словами, освобождение от психического напряжения внутри зависимых отношений невозможно – любой выбор приводит к актуализации противоположного, не интегрированного в структуру психики, опыта. Именно поэтому объектом выбора оказывается не следование своей истине в виде аутентичного осознавания потребностей, а стремление к наиболее одобряемому ролевому поведению, поскольку это гарантирует снижение тревоги. Таким образом, «выбор делается» в сторону наименьшего эмоционального напряжения, связанного с переживанием своей инаковости в контакте. Кавычки в последнем предложении поставлены неслучайно, поскольку выбор делается автоматически, без участия психического аппарата. Выбор делается не субъектом, а его окружением. В гештальт подходе эта ситуация хорошо описывается с помощью теоретического аппарата концепции Self. О некоторых феноменах мы уже говорили выше, используя для описания зависимого паттерна понятие частичных объектных отношений и несоответствие идентичности и аутентичности. Скажем о том же самом, но с другими акцентами. Self процесс описывает систему контактов, в которой участвует субъект. Личность в этом представлении оказывается  результатом отношений. То есть мое якобы неизменное ощущение себя сильно определяется тем контактом, в который я вступаю. Ощущение себя, в свою очередь, складывается из телесных сигналов (так называемая функция Id) и представлений о себе (функция Personality), которые складываются в целостную идентификацию (функция Ego). Похоже, что в зависимых отношениях финальная идентификация, внутри которой субъект обнаруживает себя в контакте, имеет травматическую конъюнктуру. Травматическая из-за того, что она негибкая и диссоциированная. Например, когда один из партнеров в конфликте начинает ощущать себя маленьким и беспомощным, ему не удается выйти за пределы этой идентификации и получить доступ ни к телесным ресурсам актуального момента, ни к жизненной истории, в которой он земную жизнь прошел больше чем наполовину. Поэтому очень актуальным оказывается вопрос – каким образом можно вернуть Self процессу способность возвращаться от травматической «структуры» к творческой?  Концепция Self процесса, в том числе, очень ясно описывает, почему терапевтические отношения вообще возможны. Функция Ego, как носитель финальной идентификации, которой я присутствую в контакте (или которая вызвана контактом, чтобы перейти от индивидуалистической парадигмы к полевой) в момент здесь и сейчас является концентратом всего жизненного опыта и служит выразителем некоторой потребности в развитии, которая разворачивается в терапии. Контакт это и есть изменение. Важно лишь обустроить его таким образом, чтобы он не служил целям травматического повторения и отыгрывания, а давал возможность для создания новых творческих идентификаций. Терапевтическая ситуация фактически оказывается тренировкой присутствия в контакте и открытости для взаимодействия, рождающего впечатление, что как раз и является недоступной роскошью в зависимых отношениях. Травматическая конъюнктура Self оказывается фоном, который создает определенный способ контактирования, то есть фигуру. Изменения возможны за счет того, что фигура и фон находятся в реципрокном взаимодействии - не только изменение фона меняет фигуру, но и изменения, которые случаются с фигурой, меняют фон, на котором она появляется. То есть, экспериментируя с формой терапевтического контакта здесь и сейчас, можно вносить изменения в долгосрочный фоновый опыт, который в свою очередь формирует новую фигуру в следующий момент времени.  
Подробнее
"Вредные советы: как не вступать в отношения" | Алексей Андреянов и Макс Пестов
  VI Дальневосточная конференция  г. Хабаровск 5-7 октября 2018
Подробнее
Западный и восточный подходы в работе с эмоциями
Традиционная дихотомия западного и восточного путей работы с эмоциональными состояниями отражает важные методологические аспекты психотерапевтической практики. Не секрет, что одним из опорных пунктов практически любого западного психотерапевтического направления является концепция осознанности, которая напрямую пришла из восточных традиций.  Однако западные и восточные практики, на мой взгляд, по разному понимают эту категорию опыта. Попытаемся ответить на вопрос, может ли восточное понимание осознанности расширить использование этой довольно затертой концепции в психотерапевтической практике?     Начнем изложение этой темы издалека и зададимся вопросом о том, существует ли у человека свобода воли? Является ли человек частью физического мира, который подчиняется законам причины и следствия или, в силу наличия у него сознания, он переходит в зону действия других законов? Можем ли мы на основании суммы его предшествующих поступков предугадать направление последующих? Чтобы не погружаться в масштабное обсуждение этой огромной темы, озвучу собственный вывод, который может быть оспорен.   Мне кажется, если из области философии мы переходим в область психологии, то перед нами появляется следующий концептуальный ландшафт. С одной стороны, наше поведение предопределено всем предыдущим опытом, который формирует феноменальную модель себя, в рамках которой мы вынуждены действовать. У каждого из нас есть бессознательный опыт, который обнаруживает истинные мотивы поведения, а мы всего лишь обслуживаем решения, принятые на этой сцене. С другой стороны, у нас есть моральная ответственность перед тем, каким образом истина, представленная в бессознательном, будет проявляться в нашем опыте - через возвращения вытесненного в виде оговорок, сопротивления, селф-харма или напрямую, через принятие и осознавание. Другими словами, мы ответственны за ту область бессознательного, которая определяет наше поведение - готовы ли мы принимать истину о себе или будем ее отбрасывать, как некий психический бумеранг с большим шансом получить неожиданный удар в затылок?   В психологии есть понятие слияния - это механизм психической защиты, который не позволяет ответить на вопрос, какие потребности есть у индивида в настоящий  момент. Дополним представление о слиянии еще одним описанием. Бессознательные законы, согласно которым формируется наша модель действительности, изначально абсолютно прозрачны для Эго. Мы не можем спонтанно отделить фигуру от фона. Очень упрощенно - если кажется, что вокруг одни идиоты, очень трудно обнаружить за этим свою собственную злость. Для этого нужно совершить достаточно большую психическую работу. Это и есть еще одна форма слияния - когда человек слит со своей моделью реальности и считает ее единственно возможной.   Тогда возвращаясь к предыдущему тезису, можно сказать, что у человека в слиянии изначально нет моральной ответственности за свои поступки - они все продиктованы моделью мира, который ему транслирует бессознательное. Чтобы появилась ответственность, то есть возможность совершать выбор, у человека в психическом аппарате должны быть представлены репрезентации разных возможностей. А для этого необходимо из слияния выйти или хотя бы заподозрить, что мир вокруг гораздо шире моих собственных представлений о нем. Другими словами, личность ответственна за то, чем именно будет определяться ее поведение.   В этом месте мы подходим к тому, с чего начался наш текст. Западные и восточные практики предлагают совершенно различные подходы к стратегиям выхода из слияния.   Опишу западный путь очень кратце, лишь для того, чтобы обосновать его принципиальное отличие от восточного. Но для этого нам опять придется сделать шаг в сторону и сказать пару слов о том, какие есть опорные представления об эмоциональной сфере в рамках современной психотерапии. Например, эмоцию можно рассматривать как результат остановленного действия. Если от момента возникновения потребности до ее удовлетворения проходит некоторое количество времени, то в ответ на это возникает какое либо эмоциональное состояние. Если потребность удовлетворяется сразу, то это вызывает скорее телесные ощущения, чем эмоциональную реакцию. Можно пойти дальше и сказать что эмоция это действие, помещенное вовнутрь. В этом смысле эмоции дают развитие мышлению. Мышление вначале было двигательным актом. Вспомните знаменитую игру внука Фрейда в катушку, во время которой он производил действие, утверждающее  отсутствия и присутствия. Таким образом, эмоции с помощью интенциональности связывают внутренний мир с действиями, которые мы производим снаружи. И поскольку эмоции это движение, поставленное на паузу, самая большая их опасность в том, что они вовлекают индивида в переживание. Эмоции это кроличья нора, которая заканчивается в самом центре субъективной модели мира. Слияние начинается с того, что нас захватывают эмоциональные состояния и овладевают нами целиком.   Что предлагает западный подход в отношении выхода из слияния? Западный подход предлагает идти вперед, в проживание эмоций. Не случайно, что в психоаналитической традиции основным пространство терапии стало пространство переноса - то есть актуализация в отношениях с аналитиком разнообразных незавершенных, то есть не прожитых переживаний. Эти переживания предлагалось психически перерабатывать, то есть исследовать, увеличивать переносимость, придавать смыслы и так далее. Остановка естественного процесса переживания в рамках западного подхода рассматривается как состояние психической травмы - некоторые эмоции оказываются невыносимыми для психики и поэтому они перерабатываются бессознательно, с помощью защитных механизмов. Соответственно, западный подход ставит своей задачей переместить актуальное содержание опыта в область сознательного, тем самым увеличив знание субъекта о самом себе. Другими словами, чтобы эмоциональное состояние “отпустило”, его необходимо исчерпать.   Какое отношение это имеет к слиянию? Если воспользоваться метафорой умеренного солипсизма о том, что мир вокруг является нашей психической проекцией (а с нейрофизиологической позиции так оно и есть), то результат наблюдения очень сильно зависит от состояния места, из которого мы смотрим. Если мы находимся в состоянии выраженного страха, испытываем напряжение из-за невозможности пережить боль или отчаяние, падаем в обморок от одной мысли о грядущем одиночестве, то нам очень сложно увидеть мир, наполненный другими возможностями. Если я выхожу из слияния со своей психической травмой, это позволяет мне начать контактировать с другими частями себя, которые отвечают не только за выживание, но и за привязанность, свободу и так далее. Для моральной ответственности, как уже говорилось выше, необходима репрезентация различных возможностей. Выходя из слияния через осознанное проживание мы оказываемся в другой точке для старта.   В философских спорах о свободе воли в условиях детерминизма на подмогу приходит аргумент удачи или случая. В теории хаоса поведение сложных систем детерминировано множеством причин, для каждой из которых не удается точно установить ее собственного вклада в изменения системы. Случай это то, что создает разрыв в цепи причины и следствия. Можно предположить, что осознавание оказывается таковым случаем в системе обусловленности нашего поведения слиянием с моделью реальности. Осознавание вносит элемент хаоса в устоявшуюся систему координат и меняет точку отсчета, из которой будет начинаться следствие. Если вспомнить Лукреция, то становится ясно, что случай должен быть вписан в логику детерминизма как некоторое событие, благодаря которому развитие становится возможным. Случай не противоречит причинности, он разрывает ее поток и на месте этого зияния, точнее шва, наложенного между между причиной и следствием, появляется новая версия событий. Когда человек имеет возможность погрузиться в осознавание, его будущее на некоторое время вновь становится туманным и непредсказуемым.   Осознавание позволяет не найти якобы существующую причину теперешнего состояния, но установить причину для состояния последующего. Установить здесь и сейчас, то есть выйти из под власти детерминизма. Понимание случайности в контексте психического опыта ставит еще одну проблему - кажется, что вместе со случайность очевидным становится и категория бессмысленности. Ведь если развитие зависит от случая, значит в этом нет никакой закономерности, внутренне присущей логики и смысла. Более того, говоря о развитии мы имплицитно понимаем под развитием только усложнение и стремление к некоторому потенциальному идеалу - случай разбивает представление о конечной точке эволюции вдребезги. Фрейд, кстати, в свое время отказался от идеи поступательного и неизбежного развития личности. Похоже, что понятие необходимости случая для становления психической реальности вводит новые координаты в наше понимание субъективности. В логике позднего Фрейда влечение смерти проявляется как бесконечное повторение однажды уже осуществленного, то есть определенного когда то. Случай вносит в это бесконечное повторение необходимую новизну и именно на этом основывается терапия переносом - все повторяется, но всякий раз это происходит по новому. Таким образом, слияние это то, что должно быть преодолено с помощью случайности, которая высвобождается с помощью осознавания.   Восточный подход описывать гораздо сложнее, поскольку у меня очень мало опыта в его исследовании и я, скорее, попытаюсь обозначить его основные пунктиры. Если, по меткому выражению Леонида Третьяка, психотерапия предполагает, что кошмар клиента необходимо досмотреть до конца, то в восточных практиках важной оказывается способность не начинать его смотреть вообще. То есть, если в западном подходе необходимо делать шаг вперед, в переживания, то в восточном - направление будет противоположным - прочь от них. Что же тогда там можно обнаружить, если переживания, с позиции западной психологии являются основным способом получения опыта?   Восточные традиции также описывают эмоциональный опыт через категорию слияния. В этом слиянии наблюдатель, как агент, который регистрирует происходящий с ним опыт, слит с объектом наблюдения и более того, сам становится им, не имея при этом собственной постоянной природы. Медитативный опыт подсказывает, что сознание думает мысли главным образом для того, чтобы принимать их форму - в тот момент, когда мысли останавливаются, субъект испытывает тревогу, поскольку ему трудно ответить на вопрос кто он такой. Любая деятельность, в том числе умственная, необходима прежде всего для придания формы переживаниям, поскольку именно в них у субъекта появляется ощущение себя. Разница западного и восточного подходов, таким образом, находит принципиальное различие в том, что является опорой для субъекта. В первом для того, чтобы чувствовать себя живым, необходимо идентифицироваться с проживаемым опытом, во втором - обнаружить себя наблюдателем этого опыта, который подвешен в пустоте и опирается только на сам факт своего присутствия.   Здесь обнаруживается интересный парадокс.  С одной стороны, мышление нам необходимо как источник тех картинок, которые показываются наблюдателю. Если мышление, как форма галлюцинаторной активности, не развито, субъект погружается в мир оператуарного функционирования автомата, у которого напрочь отсутствует внутренний мир. У этого механизма желание всегда совпадает с требованием, которое он выражает вовне и ему нечем поддерживать ту нехватку, которая толкает его погрузиться в омут воображаемых образов. С другой стороны - идентификация с этими картинками может оказаться настолько сильной, что разотождествление с ними будет вызывать интенсивную тревогу небытия, то есть попросту окажется невозможной.      Западный и восточный подходы сходятся друг с другом в цели, которую они достигают разными способами. Эта цель в общем случае формулируется так - сделать субъекта более свободным в отношении выбора, который он совершает чаще всего неосознанно и тем самым теряет свободу воли. Неосознанный выбор это отреагирование, которое совершается для того, чтобы не попадать в зону трудных переживаний. Трудных, потому что у личности нет опыта ясного и полного их проживания. Например, спасательство может включаться как способ не сталкиваться с тревогой одиночества и собственной бесполезности (сейчас очень вольная была интерпретация). Задачей восточного подхода, в рамках такого представления, оказывается развитие способности наблюдать трудное переживание как некоторое событие психической жизни с определенной дистанции, то есть не вовлекаясь в его немедленное исправление.      Пятигорский и Мамардашвили в одной из своих работ вводят интересную концепцию, которую они назвали “борьбой с сознанием”. В буквальном смысле она означает следующее - врагом рода человеческого оказывается не бессознательное, которое якобы противостоит сознательному опыту, но сознание автоматическое и привычное; сознание без всяческого усилия; сознание, течение которого предопределено какими то предшествующими обстоятельствами. Поэтому очень важно преодолеть инерцию сознания, которая также несовместима с понятием свободы  воли. Предположу со своей стороны, что для этого необходимо делать одну очень простую методологически, но очень сложную технически, вещь - не просто что то делать, но помещать это действие в фокус внимания. Этот разворот позволяет проводить действия уже не с объектами, а что то при этом менять в себе самом. То есть создавать мышление второго порядка. Восточный подход предлагает совершать это действие по отношению к собственному эмоциональному опыту или даже самому процессу мышления.   Мысль об объекте дает позитивное знание, может ли при этом сама мысль стать объектом для рассмотрения ее с позиции другого места наблюдения? Например, мы думаем "это яблоко зелёное" и яблоко будет объектом мысли. Пример сложнее - мы думаем "мысль это способ отражения объективной действительности" и здесь ничего не меняется - объектом мысли становится не сама мысль, а символ, который её обозначает. Здесь важно сделать объектом наблюдения саму мысль, которая думает о мысли. Если объект возникает в пространстве мысли, то сама мысль также возникает, прибегнем к буддистской терминологии, в пространстве ума. Но для того, чтобы пространство возникло, необходимо занять особую позицию наблюдения. Если мы находимся внутри мысли, то пространства ума не появляется, поскольку для того, чтобы оно возникло, необходимо быть вне мысли. То есть, наблюдать ее как объект. Пространство ума появляется (или мы появляется в нем) когда появляются объекты и расстояния между ними.   Когда мы думаем мысль, мы этого не замечаем и поэтому даже можно сказать, что в этот момент скорее мысль думает нас, поскольку дистанция между мной и мысль сокращается до минимальной величины. Разница между этими двумя позициями - внутри мысли и вне ее - определяется качеством присутствия в опыте. Первая позиция подчеркивает неизбежную дихотомию между объектом и субъектом - между предметом мысли и тем, кто о нем мыслит. Во второй эта дихотомия преодолевается - мысль как объект не становится объектом, поскольку пространство ума это условный субъект, который включает в себя все объекты и тем самым, преодолевает эту оппозицию. Разница между этими позициями ощущается также, как присутствие отличается от мысли "я присутствую", которая тем самым присутствие как феномен психической жизни прекращает.   Наблюдение за мыслю очень похоже на ситуацию, в которой охотник выслеживает зверя; сложность же заключается в том, что периодически охотник становится тем зверем, за которым охотится. Если же не пытаться занять позицию наблюдателя, есть шанс всю жизнь пробегать в звериной шкуре, не давая себе в этом никакого отчета.   Итак, подводя итог этим кратким зарисовкам, можно сказать, что восточный подход обогащает традиционную западную психотерапию очень важным мета-навыком - способностью быть не только пользователем той психической реальности, которая досталась нам в наследство, но исследователем, способным находить опорные точки в какой то иной онтологии, онтологии наблюдателя. Другими словами, восточный подход позволяет выходить за пределы системы, которая определяет поведение и, тем самым, менять ее, привнося в нее что-то новое. Когда буддисты говорят о том, что Эго не имеет собственной природы, это не означает, что Эго исчезает - просто оно перестает быть основным ориентиром.        
Подробнее
"Эмоции и чувства в жизни и психотерапии" | Андрей Грищенко и Мария Звайгзне
  Лекторий XVI Коктебельского интенсива "Гравитация" Ежегодное мероприятие в Крыму для студентов учебных программ, психологов и психотерапевтов, а так же интересующихся собственным личным и профессиональным развитием. - Учебные группы трех уровней (клиентские, обучающие и супервизорские) - Супервизия: очная и заочная (в группах) на индивидуальную работу - Индивидуальная терапия - Лекции по теоретическим и прикладным аспектам практической психологии Ждем вас в 2019!
Подробнее
"Пространство отношений" | Даниил Хломов
  Лекторий XVI Коктебельского интенсива "Гравитация" Ежегодное мероприятие в Крыму для студентов учебных программ, психологов и психотерапевтов, а так же интересующихся собственным личным и профессиональным развитием. - Учебные группы трех уровней (клиентские, обучающие и супервизорские) - Супервизия: очная и заочная (в группах) на индивидуальную работу - Индивидуальная терапия - Лекции по теоретическим и прикладным аспектам практической психологии Ждем вас в 2019 году!
Подробнее
"Факторы психотерапии в гештальт подходе" | Леонид Третьяк
  Лекторий XVI Коктебельского интенсива "Гравитация" Ежегодное мероприятие в Крыму для студентов учебных программ, психологов и психотерапевтов, а так же интересующихся собственным личным и профессиональным развитием. - Учебные группы трех уровней (клиентские, обучающие и супервизорские) - Супервизия: очная и заочная (в группах) на индивидуальную работу - Индивидуальная терапия - Лекции по теоретическим и прикладным аспектам практической психологии
Подробнее
"Общие факторы психотерапии" | Леонид Третьяк
    Лекторий XVI Коктебельского интенсива "Гравитация" Ежегодное мероприятие в Крыму для студентов учебных программ, психологов и психотерапевтов, а так же интересующихся собственным личным и профессиональным развитием. - Учебные группы трех уровней (клиентские, обучающие и супервизорские) - Супервизия: очная и заочная (в группах) на индивидуальную работу - Индивидуальная терапия - Лекции по теоретическим и прикладным аспектам практической психологии
Подробнее
"Терапевтические отношения: власть и ответственность" | Галина Каменецкая и Константин Логинов
  #шестойдальневосточный интенсив по гештальт-терапии 14-26 июля 2018 г Приглашаем присоединиться к нашему мероприятии в следующем году! Вдали от привычной суеты, на берегу чистейшего Японского моря, среди скал и сопок, есть великолепная возможность прожить 12 незабываемых дней на самом восточном интенсиве…. Гештальт-терапию нередко сравнивают с даосизмом и его центральным понятием «дао» — «путь человека». Где же, как не на Дальнем Востоке начать, продолжить и усовершенствовать свой путь в гештальте. На берегу дикого моря, под шум прибоя, в тени деревьев или у кромки воды, с веселой, активной, самобытной, творческой тренерской командой москвичей и хабаровчан. В выходные Вас ждут мастерские, круглые столы. Вечером — тематические вечеринки, а еще экскурсии по удивительному Приморскому краю! На интенсив приглашаются: участники образовательных программ МГИ, психологи, педагоги, все, интересующиеся психологией Тренерский состав: Екатерина Бай-Балаева Галина Каменецкая Константин Логинов Алексей Андреянов Максим Пестов Анна Коневских Людмила Тихонова Рязанова Дарья Лесскис Ирина Программа интенсива: лекции, опыт индивидуальной и групповой терапии, супервизия практики, процесс-группы, мастерские и тематические вечеринки. Место проведения: База отдыха JKBeach. Все дома построены из экологически чистого дерева, вырубленного по канадской технологии, и расположены вдоль песчаного пляжа поселка Врангель. Песчаный пляж находится в 30 метрах от гостиничного комплекса. На берегу также есть открытый бассейн и корейские бани. Есть несколько площадок с мангалами, где можете хорошо провести время. На территории базы отдыха есть спортивные площадки, дополнительно можно арендовать спортивный и туристический инвентарь. Также есть детская площадка с надувным уголком. Территория базы огорожена. Питьевая вода из скважин. В номерах есть туалет и душ, телевизор, холодильник, чайник. Отопление калориферное. Постельное белье и принадлежности предоставляется бесплатно.
Подробнее
"Агрессия и границы в терапевтических отношениях" | Макс Пестов и Анна Коневских
  #шестойдальневосточный интенсив по гештальт-терапии 14-26 июля 2018 г Приглашаем присоединиться к нашему мероприятии в следующем году! Вдали от привычной суеты, на берегу чистейшего Японского моря, среди скал и сопок, есть великолепная возможность прожить 12 незабываемых дней на самом восточном интенсиве…. Гештальт-терапию нередко сравнивают с даосизмом и его центральным понятием «дао» — «путь человека». Где же, как не на Дальнем Востоке начать, продолжить и усовершенствовать свой путь в гештальте. На берегу дикого моря, под шум прибоя, в тени деревьев или у кромки воды, с веселой, активной, самобытной, творческой тренерской командой москвичей и хабаровчан. В выходные Вас ждут мастерские, круглые столы. Вечером — тематические вечеринки, а еще экскурсии по удивительному Приморскому краю! На интенсив приглашаются: участники образовательных программ МГИ, психологи, педагоги, все, интересующиеся психологией Тренерский состав: Екатерина Бай-Балаева Галина Каменецкая Константин Логинов Алексей Андреянов Максим Пестов Анна Коневских Людмила Тихонова Рязанова Дарья Лесскис Ирина Программа интенсива: лекции, опыт индивидуальной и групповой терапии, супервизия практики, процесс-группы, мастерские и тематические вечеринки. Место проведения: База отдыха JKBeach. Все дома построены из экологически чистого дерева, вырубленного по канадской технологии, и расположены вдоль песчаного пляжа поселка Врангель. Песчаный пляж находится в 30 метрах от гостиничного комплекса. На берегу также есть открытый бассейн и корейские бани. Есть несколько площадок с мангалами, где можете хорошо провести время. На территории базы отдыха есть спортивные площадки, дополнительно можно арендовать спортивный и туристический инвентарь. Также есть детская площадка с надувным уголком. Территория базы огорожена. Питьевая вода из скважин. В номерах есть туалет и душ, телевизор, холодильник, чайник. Отопление калориферное. Постельное белье и принадлежности предоставляется бесплатно.
Подробнее
"Динамика терапевтических отношений на интенсиве" | Константин Логинов и Елена Чухрай
  Лекторий Азовского интенсива 2018
Подробнее
12345
#бессознательное
#эмоциональная зависимость
#эмоциональная жизнь
#идентичность
#константин логинов
#Хломов Даниил
#коктебельский интенсив 2018
#осознавание
#лакан
#шестойдальневосточный
#азовский интенсив 2017
#развитие личности
#третийдальневосточный
#Групповая терапия
#привязанность
#психическое развитие
#Коктебельский интенсив-2017
#четвертыйдальневосточный
#коневских анна
#символизация
#галина каменецкая
#пятыйдальневосточный
#диалог
#стыд
#объектные отношения
#психологические границы
#федор коноров
#пограничная личность
#вебинар
#видеолекция
#сепарация
#динамическая концепция личности
#желание
#наздоровье
#зависимость
#людмила тихонова
#тревога
#эссеистика
#эдипальный конфликт
#ментализация
#слияние
#контакт
#символическая функция
#кризисы и травмы
#завершение
#катерина бай-балаева
#буддизм
#психологические защиты
#VI Дальневосточная Конференция
#привязанность и зависимость
#агрессия
#5-я дв конференция
#Семейная терапия
#сновидения
#работа психотерапевта
#пограничная ситуация
#панические атаки
#экзистенциализм
#психические защиты
#эссенциальная депрессия
#партнерские отношения
#проективная идентификация
#посттравматическое расстройство
#материалы интенсивов по гештальт-терапии
#4-я ДВ конференция
#травматерапия
#неопределенность
#елена калитеевская
#Хеллингер
#работа горя
#свобода
#самость
#сухина светлана
#шизоидность
#денис копытов
#лекции интенсива
#контейнирование
#мышление
#сеттинг
#кризис
#сообщество
#алкоголизм
#переживания
#невротичность
#депрессия
#От автора
#теория Self
#седьмойдальневосточный
#хайдеггер
#леонид третьяк
#постмодерн
#даниил хломов
#научпоп
#экзистнециализм
#Индивидуальное консультирование
#перенос и контрперенос
#Мастерские
#алекситимия
#елена косырева
#эмоциональное выгорание
#делез
#проекция
#костина елена
#елена чухрай
#онкология
#поржать
#полночные размышления
#меланхолия
#тренинги
#эмоциональная регуляция
#отношения
#теория поля
#расщепление
#психотерапия и буддизм
#Боуэн
#означающие
#полярности
#дигитальные объекты
#оператуарное состояние
#анна федосова
#психотерапевтическая практика
#истерия
#шопоголизм
#владимир юшковский
#признание
#структура психики
#личная философия
#психоз
#Бахтин
#ответы на вопросы
#сопротивление
#гештальт терапия
#кернберг
#что делать?
#теория поколений
#алла повереннова
#конкуренция
#Архив событий
#латыпов илья
#азовский интенсив 2018
#василий дагель
#философия сознания
#Новости и события
#выбор
#время
#клод смаджа
#Другой
#самооценка
#интроекция
#зависимость и привязанность
#Тренинги и организационное консультирование
#евгения андреева
#психическая травма
#self процесс
#гештальт-лекторий
#семиотика
#Обучение
#случай из практики
#галина елизарова
#невроз
#архив мероприятий
#юлия баскина
#Ссылки
все теги
Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования